Чтение онлайн

Мелик-Бегларяны были первыми в Гандзакском уезде, кто привез европейский плуг и косильную машину. Кроме занятий земледелием. Мелик-Бегларяны содержат конный завод» [100] .

Были построены новые мельницы на реках Горан и Севджур. Только в Хрхапоре и Карачинаре Мелик-Бегларяны имели 12 мельниц, еще 5 мельниц, принадлежащих им, находились в Нор-шене. Заложены были виноградники и плодовые сады, саженцы для которых привозились из Германии и Франции. Множеством видов плодовых деревьев выделялся «патац» — сад Алексан-бека Мелик-Бегларяна (Сашага). дававший отменный урожай до последнего времени. Сын Алексан-бека Николай-бек (Коли-ага) впоследствии огородил сад отца — отсюда и название «патац» — огороженный.

Появились новые шелковичные сады в Гахтуте. Карачинаре, Манасин-шене. Важной отраслью на юге гавара — в Карачинаре, Гахтуте, Манасин-шене, Хрхапоре, Талише — стало виноградарство. Общеизвестны были вина этих мест. Проводились колоссальные работы по строительству оросительных каналов, в частности в Манасин-шене, Эркедже, Парисе и других местах. В равнинной зоне выращивались злаки.

Экономический прогресс повлек за собой резкий рост населения. Так, например, в 1888 году в Карачинаре было 53 двора, в 1895–120. в 1898–126; в Неркин-шене — в 1888 году было 64, в 1895–105, в 1898–117 дворов; в Верин-шене в те же годы было соответственно 45, 91 и 108 дворов. За неполное десятилетие количество дворов в Карачинаре увеличилось в 2 раза, почти на столько же — в Неркин-шене. А в Верин-шене — и того больше, около 2.5 раз. Впечатляет, не правда ли? Столь же заметным был рост населения и в других селах.

Но наряду с этим были обстоятельства, откровенно тормозящие общественное развитие. Среди государственных чиновников прочно укоренилось взяточничество, ставшее огромной бедой для армянских помещиков. Еще Раффи отмечал, что в земельных тяжбах между армянами и турками в большинстве случаев побеждали последние. Причиной были нечистые на руку судьи и способность турок «понравиться» им [101] . Зачастую чиновники даже за незначительную мзду «дарили» целые села тому или иному новоиспеченному беку. Случаи эти не были новыми, они появились еще в 1813 году сразу после Гюлис тана. Тогда генерал Ртищев, принимая во внимание, что во всех предыдущих военных действиях магометанские беки, несмотря на клятву верности русским, переходили к персам, захотел создать нечто вроде «мусульманской аристократии», наделив ее неограниченными правами и лучшими землями в надежде навечно привязать магометан Закавказья к России. Разумеется, Ртищев не мог создать новых земель, поэтому приходилось отбирать их у армян, недавних своих союзников. Чудовищная по своей парадоксальности идея: наказывалась верность и поощрялась измена!

Абсурдность идеи Ртищева в полной мере проявилась во время русско-персидской войны 1826 года, когда «наделенные широкими правами» магометанские беки во главе с Мехти-Кули-ханом, снова нарушив клятву, перебежали к Аббасу-мирзе.

Идея “мусульманской аристократии" была вновь поднята в 1840-х годах, когда наместником Кавказа был М. С. Воронцов. Тогдашний начальник гражданского управления Закавказским краем Ладинский, исходя из личных побуждений, смог заинтересовать ею наместника, заранее снабдив его ложными сведениями. Берже писал об этом: "Думая выговоренными привилегиями образовать из агаларов и беков нечто вроде мусульманской аристократии, которая служила бы нам верным оплотом против враждебных затей соседственных с Закавказьем Персии и Турции, кн. Воронцов вместо того создал сословие далеко нам не дружелюбное, ничтожное по своему значению и нетерпимое населением за нескончаемые притеснения и угнетения. Но упрек, делаемый в этом случае кн. Воронцову, главным образом лежит на тогдашнем начальнике гражданского управления Закавказским краем, ген.-л. Ладинском, который, выставляя факты в ложном и извращенном виде, ввел его в ошибку, чем подготовил и собственное свое падение" [102] .

Ладинский, как и Ртищев, предлагал обеспечить новоиспеченную «аристократию» землями армянских дворян и частично казенными землями. Ниже приведен отрывок из «шедевра» Ладинского, так называемого "Положения об агаларах":

"Затем агаларам, именующимся сим званием лишь по производству их в офицеры из других низших состояний и, следовательно, не принадлежащим к действительным агаларским родам, но также управлявшим деревнями, если не будет свободных от роздачи первым населенных земель, отвести пустопорожи, но удобные земли в черте нынешнего Елизаветопольского уезда, по 50-ти же десятин на мужскую душу — потомственно, а детей их считать наравне с обер-офицерскими детьми: кроме того, отдать в общее свободное пользование всех жителей и летния пастбищные места, с тем уже, чтобы казна никогда не отдавала оных кому-нибудь в откупное содержание" [103] .

На первый взгляд может показаться, что об армянах ничего не сказано. Но если обратить внимание на то, что потомственные владения меликов располагались в горных и предгорных поясах, то станет очевидным провокационность замысла Ладинского. Являющиеся исконно армянскими горные пастбища Елизаветопольского уезда становились общими, а свободные, неиспользуемые (необитаемые) земли предгорьев разделялись между агаларами и их потомками.

Руководствуясь этим «Положением», магометане стали беспрепятственно проникать в горные районы Гюлистана. Впоследствии именно эти “аристократичные" скотопасы обосновали село Башклих чуть выше Бузлуха. Обман и клевета, дача ложных показаний в суде, равно как представление фальшивых документов стали для них средством присваивания и захвата земель, как армянских, так и казенных. Вот что писал капитан главного штаба Пражановский в своем докладе от 4 мая 1845 года, сделанному по поводу заявления Мехти-хана о том, что многие в Карабахе имеют незаконные владения:

“Ген.-м. Мехти-Кули-хан в письме своем на имя мое сообщает о лицах, незаконно владеющих землями в Карабахе. Из письма хана явно видно, что он указывает только на тех, к коим не благоволит и в этом забыл себя самого, тоже владеющего незаконно Агдамом и многими другими, произвольно захваченными землями.

Действительно, в Карабахе весьма многие беки (мусульманские). пользуясь разными административными переворотами в крае, незаконно завладели землями и крестьянами (арм.). во главе же их Мехти-Кули-хан и племянник его, полковник Джафар-Кули-ага, с покровительствуемыми ими родственниками их и приближенными людьми.

Весь почти Карабах был роздан бекам самим Мехти-Кули-ханом и они по талагам его владеют имениями потомственно.

При предместниках Мехти-хана мало кто имел подвластных, а только назначались бекам имения вроде аренд, но все-таки после бегства хана в Персию (1822) в Карабаге имелось значительное число крестьян, в особенности обширных пространств отличных земель, казне принадлежащих.

В 1826 и 1827 годах почти все карабагское мусульманское дворянство изменило Г. И. и прибегло под покровительство Аббас-мирзы. После Персидской кампании изменники были прощены и они, вместе с ханом своим Мехти-Кули, приняты в пределы России, с правом вступить во владение теми поместьями, коими владели до измены. Милость правительства к этим изменникам была беспредельна и дошла даже до того, что большая часть христианского населения из армян, всегда преданного русскому правительству и в особенности доказавшего это в тех же 1826 и 1827 годах, сделались рабами изменников России.

Беки, возвратясь из Персии в Карабаг, начали представлять начальству свои талаги на различныя имения, из коих, вероятно, многие были фальшиво составлены, ибо легко сделать печать ханскую. К подобным талагам Мехти-хан причисляет и талагу Мирзы Джемаля" [104] . Российское правительство впоследствии признало недействительными подобные талаги, многие из которых были утверждены Мирза-Джамалом (после побега хана ханская печать оставалась у визира, раздававшего направо и налево талаги, по которым “аристократы" становились хозяевами исконно армянских земель). Но стремление магометан обходными путями присваивать меликские и казенные земли от этого не убавилось. Вот что писал очевидец: "В позднейшее время Карабагские обыватели, видя уже невозможность приобретать ханские талаги, пустились на другие ухищрения: например, к землям двух помещиков прилегает казенная земля — они условливаются между собой и каждый из них представляет права свои. Начинается законное следствие по всем формам, и здесь тяжущиеся ничего не упускают из виду, что должно войти для полноты следственного дела: потом один из них начинает уступать и, наконец, сознается в необоснованности своего притязания так, чтобы тем еще более дать силы правоты противника. Дело с соблюдением всей формальности поступает в Палату уголовного и гражданского суда и там, рассмотрев оное, находят все вполне с законом, даже видят собственное сознание проигравшего дело, и потому Палата решает и утверждает землю за мнимым владельцем казенной земли, который, получив акт на право владения тою землею, никогда ему не принадлежавшею, уступает по условию своему соседу, соучастнику в деле, половину приобретенной земли — под видом продажи, дара или как найдут за лучшее" [105] .

Вот так из-за халатного отношения государственных чиновников, из-за безразличия, а часто с дозволения их, новоявленные «аристократы» захватывали земли не только меликов, но и правительства, которое они же, чиновники, представляли. И хотя Воронцов впоследствии понял всю несостоятельность идей «мусульманской аристократии», а Ладинский — этот Поляничко прошлого века, был с позором низвержен в 1847 году, исправлять содеянное ими было поздно: в Джраберде, Хачене, Дизаке и Варанде догорали последние остатки меликской славы. Выжил только Гюлистан.

В 30–40-х годах XIX века в Гюлистане появились группы русских сектантов. "В 1836 году на урочище Базар-чай обосновались переселенцы из Анапы — раскольники: молокане, «субботники» и старообрядцы, а оттуда в 1841 году перешли на урочище Гюлистан, принадлежащее прапорщику Мелик-Беглярову". Группа сектантов осела и в Старом Талише. "В 1834 году поселены были скопцы на урочище Гиряки, но по скудному урожаю хлебных произведений они перешли в 1843 году в Челябердский участок, на земли дер. Старых-Талышей, принадлежащие Мелик-Бегларову" [106] .