Чтение онлайн

Приказ по флоту, что касается галер и некоторых других определенных судов, был отправляться прямиком в порт Фаран (Faram) [Фару], поскольку другим было дано разрешение отправляться в Лиссабон, дабы оплатить им их фрахт и отправить каждого в его землю. И было так, что моряки галеры Короля ошиблись в пути и там, где надо было идти в Фаран, направились в Каштру-Марин, другие же корабли, когда ночью потеряли из виду маяк, проследовали своим путем прямиком к Фарану; и когда они [моряки с этих кораблей] захотели отправиться по суше на поиски Короля, случилось так, что все они соединились в Тавире. Где пребывая, Король призвал своих сыновей и сказал им так:

— Все услуги естественным образом требуют награды; и поскольку, помимо того, что вы являетесь моими сыновьями, я ощущаю, что получил от вас особую службу во всем этом деянии, я желаю, чтобы вы получили за то некую награду. И прежде всего моему сыну Инфанту Дуарти я не знаю, что за приумножение и почесть могу оказать сверх той, что пожелал дать ему Бог, ss. [scilicet, «а именно»], будучи моим старшим сыном и наследником моих королевств и [всей] моей земли, он может получать за время моей жизни столько [награды], сколько ему будет угодно. Вас же, прочих, мне угодно сделать герцогами, ss. вас, Инфант Дон Педру, я делаю герцогом Коимбрским, а Инфанта Дона Энрики — герцогом Визеу; вследствие же величины его труда, что достался ему во всех сих делах, как в снаряжении [армады], что произвел он в Порту, так и в труде и опасности в день, когда мы захватили город, и за все вещи, что он в том свершил, я делаю его сеньором Ковильянским.

И Инфанты, все трое, поцеловали ему за все руку, весьма почитая то за милость. И тогда он сделал их герцогами с тою торжественностью и церемониями, с коими это обычно делается, ибо достаточно было там знатных людей и обстановки (corregimentos), коими можно было почтить тот праздник.

Поскольку королевство Алгарви целиком расположено на побережье Моря-Океана (mar ouciano), то служба его [жителей] проходит по большей части на кораблях; и к тому же там имеется мало животных по причине земли, что не слишком сильна [плодородна] (forte) для их поддержания. По каковой причине Король решил, что будет добро распустить там все то войско, таким образом, чтобы они [солдаты] смогли отправиться на кораблях в Лиссабон, ибо необходимо было, чтобы все совершили высадку там по причине фрахта, который им предстояло оплатить. В чем Жуан Афонсу ди Аленкер оказал весьма особую услугу Королю, среди многих других, ему им оказанных. И было так, что, раздумывая над весьма великими расходами, понесенными Королем, и о том, что ему еще необходимо было потратиться на фрахт всех тех кораблей, он [Жуан Афонсу ди Аленкер], как только оказался в городе Лиссабоне, приказал скупить для Короля всю соль, что была во всей той земле, каковую заполучил с весьма доброю дешевизной (assaz de bom barato) по причине налога; и когда судовладельцы потребовали оплаты фрахта, он задал им вопрос, не угодно ли будет им получить то [скупленную соль] по цене их оплаты, каковые [судовладельцы] все вместе были весьма довольны, приняв во внимание, насколько лучше для них будет увести свои корабли нагруженными каким-нибудь товаром, нежели увезти деньги, кои они легко могли потратить, и таким образом все получили весьма добрую оплату при малых расходах Короля.

И когда Король пребывал таким образом в Тавире, как уже сказано, то приказал собрать всех тех принципалов и сказал им:

— Поскольку моя воля такова, чтобы распустить вас, дабы удалить от расходов и трудов, каждый из вас может известить всех тех, что едут в вашем обществе, чтобы они приходили ко мне просить любых милостей или вещей, кои к их чести и свободам относятся; и хоть я уже много раз имел случай испытать вашу добрую волю во всех прочих делах, для коих вы были мне потребны, в сем настоящем труде я весьма ощутил добрую волю всех, каковая гораздо более заставила укрепиться мою собственную в том, чтобы всегда изыскивать для вас любую почесть и приумножение, что только будут в моей власти. А сверх всего я приношу много благодарностей нашему Господу Богу за то, что Он воцарил меня над людьми, которые послужили мне столь истинно и столь преданно, за что прошу я ради Его Святой Милости, чтобы Он всегда давал мне возможность и власть, чрез кои я мог бы над ними царствовать и ими править со всем правом и справедливостью, добрых же [знатных] почитать и приумножать, как то подобает.

Все были весьма довольны теми словами Короля, говоря, что весьма почитали то за милость; и посему начали тотчас некоторые представлять свои прошения, дабы испросить вещей согласно тому, что к ним относилось, каковые [прошения] весьма милостиво удовлетворялись, при том [Король] предоставлял всем то, что, как он находил, было разумно и могло быть сделано, тем же, кому случалось просить сверх разумного, он давал благосклонный ответ, таким образом, что ласковость слова вызывала в них великое удовлетворение. Были там и иные, что не пожелали на тот момент просить никакой вещи и простились просто так (se espediram assim), отложив (espacando) свои ходатайства на другое время. И таким образом все оказалось устроено, что все отбыли весьма радостные и довольные присутствием Короля, он же, в свою очередь, [также остался доволен] доброю волей, кою ощущал в них для службы себе.

По завершении таким образом того прощания (espedimento) начали все те люди рассеиваться каждый в свою сторону, и поскольку по большей части они были раздражены (anojados) морем, то предпочли ему путешествие посуху, хоть то и было весьма затрунительно проделать по причине [верховых] животных, коих там не имелось; и равно стоило великого труда их отыскать и заполучить, ибо за деньги не могли они быть найдены в таком числе, в каком были потребны. И столько добра сотворила там необходимость, научившая многих довольствоваться вещами малыми, что в иное время они пренебрегали большими, ибо многие из них не удовлетворялись тем, чтобы ехать на крупных отборных животных (grossas facas [412] ) или добрых лошадях, если те имели какое-нибудь свойство супротив их вкуса, и в том случае (ensejo) почитали за добрую удачу, когда раздобывали (percalcavam) жалкого мула (um prouve mu) или осла под седлом, каковой мог избавить их от труда, что ожидали они ощутить на том пути, когда пришлось бы им идти пешком.

Прежде чем я приведу Короля в город Эвору, представляется мне, что будет добро упомянуть здесь некоторых из фидалгу, что умерли от чумы (pestenenca), и сие мы приводим, поскольку нашли, что кое-кто из людей, записавших некоторые вещи о том, что зрели из сего деяния, объявили о смерти сих не что иное, как то, что умерли те в Сеуте, что многие могли просто-напросто уразуметь так, что они умерли при взятии города. И поскольку мы уже говорили по отдельности о прочих, скажем сейчас о тех, кто умер от чумы, говоря лишь о людях значимых (pessoas de conta), и сие после того, как флот отбыл из Лиссабона до того, как он возвратился в Алгарви, и еще в пути, после того как отбыл в Эвору. Первым умер Гонсалу Ианиш ди Соза, и [за ним] Дон Жуан ди Каштру, и Алвару Ногейра, и Алвару ди Агиар, и Вашку Мартинш ду Карвальяль, и Нуну да Кунья, и Алвару да Кунья, и Алвару ди Пиньел, и Антан да Кунья, и Перу Тавариш, и Дон Педру ди Менезиш.

Настолько задержался Король в том королевстве Алгарви, насколько продлилась забота по роспуску его войск, и как только сие было улажено, он тотчас направился к городу Эворе, где пребывали его сыновья и с ними магистр [413] , коего ликование было немалым, когда он услышал известия о той победе, хоть в душе своей и весьма желал бы он иметь собственную долю в том деянии.

Как только узнал он, что Король приближался, то приказал приготовить все необходимое для того, чтобы встретить его согласно тому, что подобало его положению и сообразно случаю и земле, откуда он прибывал.

И в тот день вышли Инфанты Дон Жуан и Дон Фернанду и с ними магистр на весьма длительное время, и не осталось в городе человека, который пешком или на лошади не оставил бы своего дома, — таково было их ликование в связи с прибытием Короля, и женщины мыли улицы, бросая в окна лучшие вещи, что у них имелись, и каждая собиралась вместе с другими из своей фрегезии [района], одевшись в лучшие свои одежды, и с великим песнями обретали они свою долю [участия] в том приеме.

Каково же было бы сердце, что зрело бы тот прием, каковой все оказывали Королю, и смогло бы сдержать [при этом] те вены, по коим бегут слезы, чтобы не наполнились очи его влагою, — и не только люди пространного разумения (comprido entendimento), но и глупые дети (meninos parvos) обретали понимание для того, чтобы радоваться прибытию того государя; и так все шли впереди него, распевая, как если бы то было некое небесное существо, посланное к ним для их спасения.

Во весь тот день никакого дела не делалось в том городе, ибо мастера механических служб (oficios mecanicos) почитали за добро потраченный заработок того дня, так как почтили государево празднество.

Все знатные женщины того города отправились к Инфанте и сопровождали ее, пока не прибыл Король, ее отец, и тогда она вышла в первую залу, сопровождаемая всеми теми знатными женщинами, и с великим поклоном и почтительностью встретила своего отца и своих братьев и равно всех прочих знатных людей, что были с ними, каждого согласно его положению.

И на сю пору относительно его приема и радости [народа] я более не рассуждаю, поскольку каждый, кто прочтет о доблестных деяниях великого сего государя и о великих трудах, понесенных им ради спасения и чести своего народа, сможет хорошо вообразить, какова была любовь, с коею они должны были его встретить, тем более когда возвращался он с подобною победой.

Поистине я мог бы сказать много вещей относительно великих добродетелей Короля, когда бы не предстояло мне описать его достославные похороны (enxequias), со всеми прочими церемониями, относящимися к его погребению, где, как мне представляется, я с основанием найду место, чтобы поговорить о своем намерении, — о том, что мне воистину известно из его доброт (bondades), поскольку всякое блаженство, в конечном счете, достойно похвалы.