Чтение онлайн

Оставалась лавка в верхнем городе. Понимая, что сам я дороги не найду я побрел на угол к калеке-нищему. Выслушав мой вопрос, он долго мычал и размахивал руками. Мне было понятно, что дорогу он знает, но вот как пройти объяснить не может. Пришлось достать круглый медяк и показать, как он красиво умеет теряться и снова появляться между пальцев. Чуда произведенного таким простым и дурацким, по сути, фокусом я никак не ожидал: калека выпростал из месива грязи и мусора две пусть и не особо чистые и прямые, но вполне полноценные ноги. Размяв затекшие мышцы, он пару раз присел, подпрыгнул. Потом прогудел сиплым басом:

– Ну, пойдем. До лавки довести не смогу, только до ворот в верхний город. Дальше меня не пустят. Но лавка там, рядом – чуть дальше по улице вдоль стены. Мимо не пройдешь.

Его преображение было столь неожиданным, что я никак не мог отойти. Стоял и беззвучно хлопал нижней челюстью. Наконец, дар речи ко мне вернулся.

– Дак ты ходячий?

– Ну да.

– И говорить можешь? – я глупел с ужасающей скоростью и не мог этого остановит.

– Слушай, брат. Гони монету и пойдем. Нечего мне клиентуру отпугивать.

На нас и правда косились. Подхватив брошенную монету, нищий ринулся напролом через торгующихся вокруг людей. Завидев, а вернее унюхав его «безупречную чистоту», народ шарахался в стороны, и я без труда шел следом. Перейдя через площадь, мой провожатый углубился в паутину улочек и проходов. Изрядно пропетляв, я начал сомневаться в правильности идеи довериться «безногому» проводнику. И даже начала созревать мысль – я не пытается ли он меня завести в неприметный тупичок и ограбить, но дозреть она не успела. Мы вышли на широкую, круто поднимающуюся улицу. Всего в полете копья от нас возвышалась стена верхнего города и красивые высокие ворота. Одна из створок была прикрыта. В проеме другой стояли два стражника, опираясь на короткие копья с широким наконечниками.

– Все дальше мне ходу нет, забьют.

– Спасибо.

Нищий не прощаясь развернулся и скрылся в мраке переулка. Только через несколько толчков сердца я понял, как же бывает свеж воздух. Чуток постояв, прижавшись к стене, я отдохнул и двинулся к стражникам.

Поднимаясь к воротам, я чувствовал, как по спине течет холодный пот. Казалось, подойду сейчас к стражникам, и широкие лезвия копий ринуться навстречу моей плоти. Из-за тени, что падала на блюстителей порядка от балки ворот, я не мог видеть их лиц, и от этого страх еще более усиливался. Умом я понимал, что это бред, что никто меня здесь не знает, что никто не решиться убивать жреца прямо на улице. Не помогало. К самым воротом я подходил на уже растекающихся как свежее тесто ногах. Стражники даже не повернули голов в мою сторону. Как обсуждали прелести какой-то знакомой обоим гетеры – так и продолжали обсуждать. Войдя в верхний город, я уселся на ближайшую скамью и долго смеялся над собой, выплескивая напряжение и страх.

Верхний город сильно отличался от трущобного нижнего. Никто не торговал на улицах, не было голых, вымазанных всеми видами грязи мальчишек. Улицы поражали безлюдьем. Лишь изредка пробегал какой-нибудь паренек с торбой гонца за спиной. Местные торгаши не любят суеты. Вот и отгородились от нищеты высокой стеной. Кроме зажиточных купцов в этом квартале проживали и капитаны удачливых пиратских галер. Даже патриции сбежавшие из империи, за преступления простив императора, не гнушались купить здесь дом. Я шел по узенькой улице вдоль стены и пытался угадать в котором из домов кто бы мог жить. Но навряд ли мои домыслы были хоть чуть-чуть близки к истине.

Повернув за очередной угол, я встал как вкопанный. Если бы не стена, я бы подумал что сделал огромный круг по городу и опять вышел в переулок за рыбной площадью. Такой же двухэтажный дом, три окна наверху, внизу только дверь. Канат с гремящими деревяшками. Я даже протер глаза от неожиданности. Но как бы то ни было стоило проверить, здесь обитает Мумр или нет. Я пригнулся и шагнул в открытый проем дверей. Внутренности этой лавки также напоминали предыдущую, но были и существенные отличия. В центре на горе подушек сидел убеленный сединами чернокожий господин. Белая борода его тонула где-то в складках серой вышитой хламиды. Голова безнадежно упала на грудь, и видимо лекарь просто спал, или настолько задумался над новым рецептом, что утратил контроль над шеей. За спиной лекаря к потолку так же уходили полки, но на этом сходство кончалось. Перед горой подушек на корточках сидел парнишка лет двенадцати и усердной сиплым голосом читал новомодную громоздкую, с желтыми страницами книгу, к удивлению написанную на имперском. Обычно книги были лишь из-за гор на одном из невнятных восточных языков. Еще один мальчишка сидел в углу и толок в мраморной ступке что-то душистое и смутно знакомое. Услышав меня, все трое оторвались от праведных дел и уставились тремя парами глаз. Самые взрослые глаза были ужасно заспанными. Я, ничуть не стесняясь, прошел вперед и уселся на крайнюю подушку, подогнув под себя ноги. Сумку пристроил рядом.

– Добрый день, уважаемый лекарь.

– И вам добрый, достопочтимый жрец.

Мы слегка поклонилось друг другу. Я не мог понять, Мумр это или нет. Густая борода и усы скрывали лицо не хуже моего капюшона. Я молчал, рассматривая лекаря. Он, явно нервничая от такого неожиданного посетителя, выпростал конечность из широкого рукава и почесал себя за нос. Тонкая кожаная перчатка скрывала руку и выглядело это странновато, даже для лекаря. Все мои сомнения отпали. Только обладатель разноцветных пальцев будет скрывать их в такую жару. Но просто снять капюшон и признаться, кто я, никак не хотелось. Я решил поломать комедию.

– Как мне называть вас, уважаемый лекарь. – Я тянул голос, добавив в него хрипоты.

– Зовите меня, Тонио, Брат.

– Так быть, Тонио, хотя странное имя для вашего цвета кожи.

– Мое имя сложнее, а для простоты я сократил его до привычного Тонио. Что привело вас ко мне брат. Дела, или болячка какая замучила. – Мумр явно нервничал. Не переставая чесал нос и поглядывал по сторонам как загнанная в угол крыса. Если бы не репутация, он бы наверно уже сбежал через дальнюю дверь.

– Нет, уважаемый Тонио, не болячка. Боги миловали. Привело меня сюда весьма важное дело. Ищу я человека. Беглого раба, с Иредоса. Сказали добрые, но бедные люди, что ты, лекарь, сможешь в его поисках изрядно помочь. – Мумр напрягся, и зачем-то начал незаметно стягивать перчатки. Я еле сдерживался, чтобы не засмеяться во весь голос.

– Не по адресу вы пришли, Брат. Не знаю я никаких беглых рабов.

– Да как же не знаешь, Тонио, если этот беглый раб и шаман ты и есть! – и я ткнул в него пальцем.

Все дельнейшее произошло так быстро, что я не успел среагировать. Мумр вскинул обе руки уже без перчаток, на концах пальцев скакали голубые искры. Я только и успел рухнуть на пол, как надо мной полыхнуло. Мальчишки, истошно завопив, кинулись на улицу. Мумр же кинулся на меня, стараясь содрать капюшон. Я не удержался и заржал катаясь по полу. Увидев мое лицо, шаман одеревенел. Первым к нему вернулся голос.

– Семен. Семен! Ну ты и придурок, Семен!
– выпалив это он кинулся меня обнимать. – Живой! Живой!

– Да живой я, живой. Но ты чуть не сделал меня мертвым.

Дальше мы сотрясали стены хохотом уже вместе.

Вечер тихой серой кошкой забирался в окно. Я сидел на подушках, прислонившись к стене. Даже полная кружка вина не смогла смочить пересохшее от рассказа горло. Я рассказал Мумру все что случилось со мной со дня отплытия на Иредос. Рассказал, где оставил Алекса. Рассказал, как блестящая игрушка появилась у меня в голове. Сначала в его глазах играло сочувствие, потом появилась жалость, боль, сейчас же в них было одно лишь недоверия и нескрываемый ужас.