Чтение онлайн

— Это было мое судно, дорогая, говорит он.

— Что?

— На нем я должен был идти. Помнишь, я ездил в Глостер? Это оно, Андреа Гейл.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ у берегов разворачивается самый масштабный кризис в истории Авиации Национальной гвардии. В 14:45 того же дня — посреди спасения Сатори — Командный центр Первого округа в Бостоне получает сигнал бедствия от японского моряка Микадо Томидзава. Его парусная лодка в 250 милях от побережья Нью-Джерси тонет. Береговая охрана отправляет C-130, а затем оповещает Авиацию Национальной гвардии, чья спасательная группа базируется на авиабазе Саффолк в Уэстхэмптон-Бич, Лонг-Айленд. Авиация Национальной гвардии отвечает за все, что находится вне зоны действия морских спасателей, грубо определяемой дальностью полета вертолета Береговой охраны H-3. За этими пределами — а Томидзава был далеко за ними — используется H-60 Национальной гвардии, который можно дозаправлять в воздухе. H-60 летит в паре с танкером C-130, и каждые несколько часов пилот подходит сзади к танкеру и вводит штангу в один из шлангов, свисающих с крыльев. В плохую погоду это невероятно сложный маневр, но он позволяет H-60 оставаться в воздухе практически неограниченное время.

Через несколько минут после сигнала «мэйдэй» диспетчер Авиации Национальной гвардии вызывает по связи спасательный экипаж в ODC — Центр оперативного управления. Пилот вертолета Дэйв Рувола встречается со своим вторым пилотом и пилотами C-130 в соседней комнате и раскладывает на столе аэронавигационную карту Восточного побережья. Они изучают прогноз погоды и решают выполнить четыре дозаправки в воздухе: одну сразу после вылета, одну перед попыткой спасения и две на обратном пути. Пока пилоты отмечают точки дозаправки, спасатель по имени Джон Спиллейн и его напарник Рик Смит бегут по коридору в Службу жизнеобеспечения за снаряжением. Стриженый кладовщик выдает им гидрокостюмы Mustang, гидрокомбинезоны, надувные спасательные жилеты и сетчатые разгрузочные жилеты. Эти жилеты носят американские летчики по всему миру; в них минимум снаряжения — рация, комплект сигнальных ракет, нож, стробоскоп, спички, компас — необходимый для выживания в любой среде. Они укладывают снаряжение в вещмешки и выходят из здания через боковую дверь, где у грузовика их ждут пилоты. Садятся, захлопывают двери и мчатся через базу.

Им понадобится ещё одна дозаправка, чтобы дотянуть до берега. Спиллейн устраивается в кресле наблюдателя по левому борту и смотрит вниз на океан в тысяче футов под ними. Если бы Миоли не высказался, они с Риком Смитом сейчас барахтались бы там, в воде, пытаясь забраться обратно в спасательную корзину. Они бы погибли. В таких условиях воздух настолько насыщен водой, что пловцы захлёбываются, просто пытаясь дышать.

Техники уже выкатили вертолет из ангара и заправили его. Бортинженер Джим Миоли занят проверкой журналов, двигателя и лопастей. День теплый и ветреный, низкорослые сосны кружатся и пляшут у кромки взлетной полосы, а морские птицы, взмахивая крыльями, режут серое небо. Парашютисты-спасатели загружают снаряжение через люк и занимают места в хвосте салона, у топливных баков. Пилоты занимают кресла в угловой кабине, проходят предполетный чек-лист и запускают двигатели. Лопасти с глухим гулом оживают, теряя провис от своего огромного веса, вертолет содрогается на шасси и вдруг взмывает в воздух, накренив нос к кустарнику у полосы. Рувола берет курс на юго-восток, и через несколько минут под ними уже открытый океан. Члены экипажа, глядя в иллюминаторы наблюдателей, видят, как прибой бьется о берег Лонг-Айленда. Насколько хватает глаз, вдоль всего побережья белеет окантовка прибоя.

В официальных терминах попытка помочь Томидзаве была классифицирована как миссия «повышенного риска», означая, что погодные условия экстремальны, а потерпевший в опасности погибнуть. Спасатели, таким образом, были готовы принять более высокий уровень риска ради его спасения. Среди самих экипажей такие миссии называют «живенькими»: «Чувак, вчера ночью там было о-о-очень живенько». В целом, «живенько» — это хорошо; в этом суть спасательных операций. Парашютист-спасатель Авиации Национальной гвардии — военный аналог спасателей Береговой охраны — может получить полдюжины «живеньких» вызовов за жизнь. Об этих вызовах говорят, их изучают, им иногда завидуют годами.

Конечно, война — это верх «живенького», но это редкое и ужасное обстоятельство, которое большинство парашютистов-спасателей не испытывает. (Авиация Национальной гвардии считается милицией штата — то есть финансируется штатом — но также является подразделением ВВС. Таким образом, спасатели Нацгвардии взаимозаменяемы со спасателями ВВС.) В мирное время Авиация Национальной гвардии занимается спасением гражданских лиц в «открытом море», под которым подразумевается все, что находится за пределами радиуса действия вертолета Береговой охраны H-3. В зависимости от погоды это примерно двести миль от берега. Боевая задача Авиации Национальной гвардии — «спасти жизнь американского воина», что обычно означает прыжок за линию фронта для эвакуации сбитых пилотов. Когда пилоты падают в море, спасатели, известные как PJ (pararescue jumpers), прыгают с аквалангами. Когда на ледники — с кошками и ледорубами. Когда в джунгли — с двухсотфутовой веревкой для спуска с деревьев. Буквально, нет на земле места, куда не мог бы отправиться спасатель PJ. «Я мог бы взойти на Эверест со снаряжением из моей кладовки», — сказал один из них.

Восточный флот, по сути, отделался относительно легко: суда легли в дрейф под сильным ветром и океанской зыбью и просто переждали непогоду. Барри даже раздумывает о том, чтобы выйти на лов той ночью, но отказывается от идеи; никто не знает, куда движется шторм, и он не хочет рисковать, оставив снасти в воде. Всю ночь 28-го и весь следующий день Барри периодически пытается дозвониться Билли, и к 30 октября понимает, что тот, вероятно, вынесло за пределы радиуса действия. Он выходит на связь с Линдой и говорит, что явно что-то не так, и Бобу Брауну пора начинать поиски. Линда согласна. В ту ночь, после постановки снастей, капитаны собираются на 16-м канале, чтобы построить модель дрейфа Андреа Гейл. Они крайне низкого мнения о способности Береговой охраны определять океанские течения и потому, как при отслеживании меч-рыбы, сводят свои данные, пытаясь вычислить, куда могло отнести неуправляемое судно или спасательный плот. «Вода огибает Косу и стремится на север, — говорит Барри. — Собирая информацию с судов в разных точках и сопоставляя её, можно составить довольно детальную картину того, что делает Гольфстрим».

Все вооружённые силы имеют свои версии парашютистов-спасателей, но прыгуны Воздушной национальной гвардии — и их коллеги из ВВС — единственные, у кого есть постоянная миссия в мирное время. Каждый запуск космического челнока сопровождает самолёт C-130 Воздушной гвардии с авиабазы Уэстхэмптон-Бич, направляющийся во Флориду для контроля за процедурой. Команда спасателей ВВС также вылетает в Африку, чтобы обеспечить покрытие на остальной части траектории челнока. Когда судно любой национальности терпит бедствие у берегов Северной Америки, может быть поднята Воздушная национальная гвардия. Греческий моряк, скажем, на либерийском сухогрузе, упавший в трюм, может получить помощь парашютистов Гвардии, выбросившихся к нему в семистах милях от берега. Авиабаза Гвардии на Аляске, часто занимающаяся эвакуацией курсантов ВВС, постоянно находится в состоянии «взведён и готов к вылету», а две другие базы, в Калифорнии и на Лонг-Айленде, — в режиме ожидания. При возникновении кризисной ситуации у побережья команда формируется из находящихся на базе и тех, кого удастся вызвать по телефону; как правило, экипаж вертолёта может подняться в воздух менее чем за час.

Чтобы стать спасателем PJ, требуется восемнадцать месяцев обучения с полной занятостью, после чего вы обязаны отслужить четыре года на действительной службе, и вас настоятельно поощряют продлить этот срок. (Во всей стране их всего около 350 человек, но подготовка каждого столь длительна и дорога, что правительству крайне трудно восполнять потери, случающиеся каждый год.) В первые три месяца подготовки кандидатов отсеивают путем откровенной, грубой муштры. Отсев часто превышает девяносто процентов. В одном из упражнений команда проплывает свою обычную дистанцию в 4 000 ярдов (около 3 658 метров), после чего инструктор бросает свисток в бассейн. Десять парней борются за него, и тот, кому удается вынырнуть и дунуть в него, получает право выйти из бассейна. Его тренировка на сегодня окончена. Инструктор снова бросает свисток, и оставшиеся девять парней сражаются за него. Так продолжается, пока не остается один человек — и его выгоняют из школы PJ. В варианте под названием «водная травля» два пловца делят одну дыхательную трубку, а инструкторы, по сути, пытаются их утопить. Если кто-то из них срывается на поверхность, чтобы вдохнуть, — он вылетает из школы. «Бывало, мы плакали», — признается один PJ. Но «им же как-то надо проредить ряды».

После так называемой предварительной подготовки выжившие вступают в период, известный как «конвейер» — школа подводного плавания, школа парашютной подготовки, школа свободного падения, школа подготовки в тренажере "Данкер", школа выживания. PJ учатся прыгать с парашютом, взбираться на горы, выживать в пустынях, противостоять вражеским допросам, уклоняться от преследования, ориентироваться под водой ночью. Школы беспощадны в стремлении отсеять людей; например, в тренажере "Данкер" кандидатов пристегивают в имитации вертолета и погружают под воду. Если им удается выбраться, их погружают вниз головой. Если они все же вырываются, их погружают вниз головой и с завязанными глазами. Те, кто выбирается из этого, становятся PJ; остальных вылавливают водолазы, дежурящие у бортика бассейна.

Эти школы предназначены для всех родов войск, и кандидаты в PJ могут оказаться бок о бок с морскими котиками ВМФ и «зелеными беретами», которые просто хотят добавить, скажем, навыки выживания на воде в свой арсенал. Если котик ВМФ проваливает один из курсов, он просто возвращается к своим обязанностям котика; если проваливается PJ, он вылетает из программы целиком. В течение трех-четырех месяцев PJ ежедневно рискует вылететь из школы. И если ему удается пройти «конвейер», впереди его ждет еще почти целый год: подготовка парамедика, дежурства в больнице, горные восхождения, выживание в пустыне, посадки на деревья, еще одна школа подводного плавания, тактические маневры, воздушные операции. И поскольку у них есть военная миссия, PJ также отрабатывают военные маневры. Они прыгают ночью с парашютом в океан с надувными скоростными катерами. Они прыгают ночью с парашютом в океан с аквалангами и сразу уходят в погружение. Они выдвигаются с подводной лодки через шлюз и плывут к безлюдному берегу. Они тренируются с дробовиками, гранатометами, автоматами M-16 и шестиствольными «миниганами». (Миниганы стреляют шесть тысяч патронов в минуту и могут срубать деревья.) И наконец — когда они освоят любой возможный сценарий боя — они изучают нечто под названием прыжок HALO.

HALO расшифровывается как High Altitude Low Opening — прыжок с большой высоты с задержкой раскрытия парашюта; он используется для выброски PJ в горячих точках, где более размеренное развертывание привело бы к их гибели. В плане нарушения ограничений физического мира прыжок HALO — одна из самых невероятных вещей, которые когда-либо делали люди. PJ прыгают с такой высоты — до 40 000 футов (около 12 192 метров) — что им необходим кислород из баллонов. Они покидают самолет с двумя кислородными баллонами по бокам, парашютом за спиной, запасным парашютом на груди, полной медицинской сумкой на бедре и автоматом M-16 на подвеске. Они в верхних слоях тропосферы — слое, где формируется погода, — и слышат только вой собственной скорости. Они настолько высоко, что свободно падают две-три минуты и раскрывают купол на высоте в тысячу футов или меньше. Таким образом их почти невозможно убить.