Чтение онлайн

Хорошо поработали, подумал Калашников. Надо было и раньше им полезные задания давать, а я все Пророка из себя строил.

– Пожалуйста, – кивнул он Координатору по науке, роботу с дореформаторским стажем УРТ-117. – Начнем с научного кризиса, поскольку о нем я вообще ничего не знаю.

УРТ-117 поднял руку, требуя полной тишины. До боевой модификации он проектировался как робот-преподаватель, и с тех пор сохранил специфическую манеру изложения.

– Примем за показатель результативности науки отношение реализованных новых моделей к общему числу получивших широкую известность, – начал УРТ-117, как водится, издалека. – Исчисленная таким способом результативность неуклонно падала на протяжении последних суперсезов в большинстве цивилизаций первой двадцатки. Однако в последнее время в Ядерной Федерации это падение превратилось в обвал: начиная с пятьсот девяносто седьмого, количество реализованных моделей стало сокращаться не только в относительном, но и в абсолютном выражении. При этом общее число научных публикаций неуклонно росло, но их смысловая нагрузка становилась все менее оригинальной, а сами модели – все более специальными. В шестьсот двадцать втором кризис в порождении новых физических и особенно астрофизических моделей стал темой публичного обсуждения, в котором приняли участие около шестидесяти процентов широко цитируемых ученых. Само это обсуждение стало всего лишь очередной иллюстрацией общего кризиса науки: несмотря на огромное количество предложенных моделей, ни одна из них не была доведена до уровня реализации. Но меня в этой в дискуссии заинтересовало другое обстоятельство. Составив рейтинг результативности ученых по реализованным, а не по цитируемым моделям, я обнаружил, что как раз самые результативные ученые в обсуждении участия и не принимали! Сделав ретроспективное исследование, я обнаружил, что начиная примерно с трехсотого сеза имело место непрерывное вымывание результативных ученых из научного сообщества. Сами ученые вроде бы продолжали жить и работать – но модели при этом публиковали все реже и реже. Проанализировав распределение «замолчавших» ученых по отраслям знания, я пришел к выводу, что научный кризис в Ядерной Федерации вызван внешними обстоятельствами. Какая-то крупная организация, скорее всего правительственная, систематически привлекала самых результативных ученых к какому-то грандиозному и тщательно засекреченному исследовательскому проекту в области гравитационно-пространственной физики. В результате такого отрицательного отбора общий уровень науки снижался – сначала медленно, а в последнее время все быстрее и быстрее. На сегодняшний день наука в Ядерной Федерации практически не производит новых результативных ученых – ученым попросту не у кого учиться и не с кем обмениваться своими моделями. Таким образом, я констатирую кризисное состояние Ядерной Федерации в области науки.

– А как насчет супер-пупер-проекта? – спросил Калашников. – Как бы ты оценил его научный уровень?

– В рамках этого проекта наверняка были достигнуты уникальные результаты, – ответил УРТ-117. – Но численность привлеченных к проекту ученых – а я насчитал их не более ста тысяч – не позволяет обеспечить устойчивого развития исследований на достаточно широком фронте. Я всегда говорил своим студентам, что новые идеи возникают на стыке дисциплин, и ученый, хорошо разбирающийся только в одной области, никогда не сможет сформулировать одновременно оригинальную и реализуемую модель. Так вот, такой полидисциплинарности в рамках данного проекта обеспечено не было.

– И какой же вывод? – полюбопытствовал Калашников.

– Применительно к нашей теме – плохой, – сказал УРТ-117. – Имеющиеся в Ядерной Федерации технологии наверняка пригодны для достижения военно-технического превосходства над остальными цивилизациями, однако могут оказаться недостаточными для преодоления физических явлений неизвестной природы, которые в настоящее время происходят в окрестностях Центральной дыры. Говоря совсем коротко, ума у них хватит только на войну.

Надо же, как у них все запущено, подумал Калашников. А я-то думал, что триллион открытий за сез – приличный результат. Дальше, надо думать, будет еще хуже.

– Тебе слово, девятнадцать семьдесят шесть, – сказал Калашников. – Что там у нас с экономикой?

– Сейчас покажу, – УРТ-1976 поднялся со своего места и вытащил из кармана несколько белых квадратиков с красной спиралью на лицевой стороне. Похоже на камни для маджонга, подумал Калашников. Хотя нет, это же наличные эйки – основная валюта Галактики! Откуда девятнадцать семьдесят шесть выкопал этот раритет?

Квадратики со звоном упали на стол, и УРТ-1976 предъявил залу еще один сюрприз: допотопный мобильный энергоблок. Калашников видел такие в фильмах про федератов-космопроходцев, которые смотрел с целью выполнения епитимьи.

– Как известно, – сказал УРТ-1976, закидывая один из квадратиков в рабочий объем энергоблока, – существующая денежная система опирается на энергетический эквивалент. Каждый обращающийся в Галактике информационный энергоэквивалент – эйк – обеспечен через цепочку обязательств некоторой частью такого вот физического эйка. Ядерная Федерация имеет монополию на эмиссию физических эйков и гарантирует стопроцентное натуральное обеспечение каждого из них. Другими словами, из этих эйков мы можем в любой момент извлечь некое стандартное количество энергии.

Протокольный Экран высветил двенадцатизначное число.

– Можем, – продолжил УРТ-1976, – если, конечно, у нас есть соответствующий энергоблок. Так вот, первая новость: Ядерная Федерация прекратила производство и поддержку таких энергоблоков еще восемь сезов назад. Поводом послужило тогдашнее снижение галактических цен на энергию – за эйк можно было купить больше энергии, нежели в нем содержалось. А теперь – вторая новость.

УРТ-1976 включил энергоблок в тестовом режиме, и на экране высветился энергозапас помещенного внутрь эйка. Калашников сравнил два числа и хмыкнул.

– Следующий, – УРТ-1976 поменял эйки, – следующий…

Теперь на экране светились восемь чисел, одно под другим. Четыре похожих и четыре совершенно разных, причем одно – в четыре раза меньше другого.

– А выборка валидная? – осведомился Калашников.

По реакции роботов он понял, что Особая Память поставила ему очередной зачет.

– Валидная, – ответил УРТ-1976. – Эйки взяты в семи разных системах. Каждый из них обошелся мне в полторы тысячи информационных!

– Значит, у Ядерной Федерации не хватает энергии даже на то, чтобы печатать деньги? – усмехнулся Калашников.

– Совершенно верно, – кивнул УРТ-1976. – Уже восемь сезов в Ядерной Федерации развивается энергетический и экономический кризис, а выбранный способ борьбы с ним – массовая эмиссия необеспеченных наличных эйков – с неизбежностью приведет к развалу галактической финансовой системы. Пока что федератам удается удерживать рост цен на энергию в пределах конъюнктурных колебаний, но в любой момент он может выйти из-под контроля. Тогда у многих держателей наличных возникнет идея распотрошить эйки на энергию, и кризис станет реальностью.

Ай да федераты, цокнул языком Калашников. Мало того что квазар зажгли, так еще и финансовую бомбу под себя подложили. Сразу видно, сверхцивилизация.

– Спасибо, девятнадцать семьдесят шесть, – сказал Калашников. – Ну что ж, думаю, что далее о проблемах несчастной Федерации говорить излишне. Давайте ближе к делу: когда они начнут войну и против кого?

УРТ-1976 повернулся к противоположной стороне Овального стола. Сидевший там УРТ-1965 наклонил голову, и УРТ-1976 сел обратно в кресло.

– Послушай, Пророк, – сказал УРТ-1965, не поднимая глаз. – Информации много, а времени все меньше и меньше. Раздели с нами разум!

Что-то Особая Память совсем распоясалась, подумал Калашников. Разделишь разум, и все сразу поймут, какой я профан. А отказываться нельзя, потому что не хочется мне отказываться. Пока я следую своим желаниям, я Пророк, как только поступлю наперекор своей дури – в расход.

Давай, даймон, работай, скомандовал Калашников. Фильтруй, как говорится, базар, я к общему разуму подключаюсь.

– Сделано, – сказал Калашников, ощутив присутствие чужих мыслей. Пока что они тихонько гудели вдалеке, не привлекая особого внимания; но Калашников чувствовал, что как только в этом рое возникнет интересная идея, она тут же завладеет его вниманием и заставит додумать себя до конца. Да вот, пожалуйста: Центральная дыра, оказывается, покрывала восемьдесят процентов энергопотребления Ядерной Федерации! А в связи с последними событиями ее фактическая доля уже снизилась до двадцати процентов и продолжает стремительно уменьшаться. Федерация уже потеряла энергетическую независимость, а мы тут о правах роботов рассуждаем!