Чтение онлайн

— Э-э… Защитница жизни?

— Братишка, это ты сейчас меня спрашиваешь?

— Нет. Просто не уверен, что тебе подойдет. Ты же такое не любишь.

— Сегодня подойдет. Запомним. Дальше?

— Что?

— Ну дальше же. Если в том же духе о сьеррине, например. Как это будет? А о Тавеле?

— Инна, — Ассиль, кажется, всерьез испугался, — что происходит?

— Спокойно, не дрейфь. Тебе нельзя. И сегодня нельзя особенно. Просто консультируй. Потом сам все увидишь.

Морской смирился и проконсультировал. Уж как смог. Впрочем, мне хватило. И остальным тоже, как выяснилось несколько позже.

Доехали мы мирно и быстро, а высадились так, что никто этого не увидел — некому было, после августейшего исполнения утреннего гимна солнышку, все уже двинулись в Зал Совета. И перед его дверями мы опять оказались чуть не самыми последними. Изведшиеся от ожидания «мушкетеры» едва сумели сохранить невозмутимость на лицах, когда разглядели, с кем мы явились, и единственное, что спасло меня от основательной выволочки за опоздание и самодеятельность, так это присутствие гномаэ. Разбираться с тем, зачем и почему они здесь уже совершенно не было времени, поэтому даны предпочли поверить, что все идет по некоему плану, а разъяснения будут получены сразу же после их представления Большому Совету.

В зал мы вошли в тот самый момент, когда луч солнца коснулся мозаики на полу, отмечая точку Весеннего Равноденствия, о чем и объявила всем лесная владычица. Но увидев в дверях нашу процессию никто уже на тот луч не смотрел — глаз не могли оторвать от столь неожиданного зрелища. И я их вполне понимала, сама бы не отказалась глянуть на такое представление со стороны. Впрочем, разве не очередного представления от меня и ждали? Удивление на бледных лицах данов стремительно сменялось предвкушением — кажется, прошлые праздники с моим вольным или невольным участием им все-таки понравились.

А наше вступление в зал действительно внушало. Прокладывая путь, впереди, в полном парадном облачении, словно два герольда шествовали Вессаэль и Тавель. Замыкали кавалькаду еще два разряженных дана — Ассиль и Суинни. Между ними, как под охраной почетного караула, важно и неторопливо вышагивали старый мастер и его сын. С таким видом, будто появление на Совете данааэ для них дело не просто обычное, а рутинное даже. Ладно Балайет, в нем я никогда не сомневалась, но и ведь и Шикон ни одного лишнего взгляда по сторонам не кинул. Неинтересно ему, видите ли. Ну-ну…

А сразу за ними, отставая на пару шагов — я. Одна. В обычной рабочей одежке, но зато тоже в расшитом гномьем плаще. Руннир, мастер-оружейник сунул мне его еще на куэлле, провожая, чтобы не ежилась от холодного утреннего бриза, а я совершенно забыла снять, замороченная сверх всякой меры.

Помнится, я рассуждала на тему того, что уже не смогу удивить данов, даже явившись на церемонию голой? Ха! Это я тогда не знала, какой фурор может произвести гномий плащ, накинутый мне на плечи. Короткий для меня, едва прикрывающий колени, он топорщился золотым шитьем и сверкал вытканными знаками оружейного цеха, но почему-то вся эта излишняя декоративность не производила вульгарного впечатления. Даже на фоне изысканно утонченной принимающей стороны. Даны были в шоке, а я тихонько улыбалась, понимая, что это пока не сенсация. Так, разминочка перед ней. Намек.

Не знаю почему мы выстроились именно так, вроде ни о чем специально не договаривались и уж тем более не репетировали, но впечатление было как от ритуала, отточенного и выверенного столетиями. Потрясение на пару мгновений мелькнуло даже на лице владычицы, а это о чем-то да говорило!

Приблизившись к ней, мы все так же не сговариваясь перестроились — даны прошли чуть вперед и развернулись, оказавшись с двух сторон от Лавириэль и скариэ, Балайет с сыном остановились за моей спиной. Так все и застыли на несколько секунд — данааэ напротив гномаэ и я между ними. Н-да, очень символично вышло.

Остальные присутствующие, оставшиеся чуть позади нашей труппы, честно выполняли роль зрителей и даже не пытались в это представление вмешаться. Может, вспомнили, чем оно закончилось в прошлый раз? Или просто было интересно, что же им приготовили на этот?

Ну вот и пришло мое время… ээ… шатать устои, а то пауза уже чересчур затянулась, став слишком драматичной. И я честно, с должным количеством пафосу, начала отыгрывать свою партию:

— В день Весеннего Поворота, как и предписывают обычаи, хочу сделать выбор своего сердца и вручить дары тем, кто мне дорог. Да, именно дары, а не дар, потому что среди вас я нашла себе не одного друга, а многих, и не считаю себя вправе обойти хотя бы одного из них.

Текст, разумеется, вышел совсем не традиционным, но поскольку Канасси в зале не наблюдалось, попенять мне на пренебрежение этикетом было некому и я продолжила:

— Надеюсь, они не откажутся принять их от меня. А представители гномаэ, надеюсь, не откажутся принять благодарность за помощь.

С этими словами я низко и подчеркнуто торжественно, на гномий манер, поклонилась мастерам, получив столь же церемонный поклон в ответ. А затем Балайет повернулся к Шикону, уже перехватившему ларец так, что он оказался у него на вытянутых руках, и не откинул даже, а полностью снял с него выпуклую крышку, опустив ее на пол. Публика зашевелилась, пытаясь получше рассмотреть длинную подушечку, застилавшую дно ларца, на которой рядком лежали четыре… массивных предмета, закрытых сверху еще и кусками разноцветного шелка. Ну да, я и собиралась хранить интригу как можно дольше. Но, конечно, не до бесконечности.

Под прицелом сотен любопытных взглядов я сделала шаг и сняла с подушки в кусок голубого шелка, открыв первый из подарков.

Похоже, во мне погиб неплохой режиссер, потому как сдавленный вздох прокатился по залу именно тогда, когда и должен был. Причем вздохнули не только даны, но и гномаэ, которые его уже видели, но все равно, сдержаться не смогли — очень уж красив оказался сам момент.

Осторожно взяв в руки стальной венец, я подошла к Тавелю:

— Надеюсь, что сумела подобрать подарок, достойный твоей несгибаемой храбрости, лучший из воинов.

Именно сейчас для меня наступал момент истины. Ведь не только Бэры гномаэ, но и стальной должен был помнить эти венцы. Узнает? Угадала я? Или заботливо срежиссированное мной представление станет бесполезной и никому ненужной лажей? Ну?

Не только у публики, но и у меня сейчас не было сил дышать.

Ну же!!!

Первым отмер Авенель. Чуть подался вперед и вытянул руку, словно хотел коснуться венца, но на полпути передумал и отпрянул назад. Но этот незаконченный жест сумел сломать напряжение. Вессаэль сделала шаг и, надавив на плечо стального, заставил его опуститься на колено. Отлично! Так даже лучше и гораздо удобнее — ведь каблуками я сегодня не озаботилась. Но благодаря предусмотрительности сьеррина подпрыгивать не пришлось, я опустила подарок на голову высоченного дана максимально торжественно.

Когда хисстэ поднялся, я успела заглянуть ему в глаза. То, что там творилось, было не описать. Это у Тавеля-то, неразлучного со своей сдержанностью вот уже полтора тысячелетия! Я покосилась в сторону сьеррина и уверилась окончательно — угадала. Все-таки угадала! Представление затеяно не напрасно. То, что читалось на его лице, было вообще немыслимо для этого расчетливого и язвительного интригана — чистый и незамутненный восторг, вперемешку с предвкушением. Ну просто как у карапуза, впервые увидевшего «настоящего» Деда Мороза.