Чтение онлайн

— Со своими я разберусь сам, сумею уж как-нибудь, — буркнули мне в ответ. — И вообще, для такого «дана» как ты они сделают исключение.

— А раз сделают исключение, то можно я просто буду просить твоих ювелиров собрать что-нибудь по моим рисункам? Ну подумай, когда мне учиться всем этим плавкам, ковкам, пайкам и прочей вашей хре…гм… и прочему в том же духе?

— Ладно, понимаю, — согласился он после некоторого раздумья. — Пусть будет так. Но запомни, предложение остается в силе. Как только закончишь разбираться с проблемами ушастых — милости прошу к нам. Из тебя может выйти что-нибудь толковое, если поучить.

— Вот спасибо! Нет, правда, огромное тебе спасибо.

На этой оптимистичной ноте мы нашу познавательную во всех планах экскурсию и закончили, благо Тавель, наконец, освободился, и готов был возвращаться в сид. Время оказалось позднее, а денек сегодня выдался тот еще. И единственная мысль, способная удержаться у меня в голове, была предельно короткой — «Спать!».

А утром мы первым делом пошли к корабелам, прояснять вопросы с моей одежкой. В непривычных фасончиках они, надо сказать, разобрались сходу, зря я переживала. Или это оттого что помочь мне, как и предупреждал Балайет, хотели действительно все, причем очень уж активно? И платы с меня не взяли, жутко обидевшись на такое предложение, опять же, как и предупреждал мастер. Не сказать, что меня оно радовало, скорее, наоборот — раздражало. Хотелось побыстрее избавиться от этого случайно подхваченного титула, иначе вообще не смогу ничего заказывать здесь.

Там же, у корабелов, нас и нашел запыхавшийся Шикон-Два-Кулака, прибежавший с известием, что мастера собрались-таки на совет и готовы меня выслушать. Тавеля, нацелившегося пойти тоже, очень вежливо, но настойчиво попросили остаться здесь. Или подождать в любом другом, удобном для него месте. А у меня всего минут десять ушло на то, чтобы убедить его согласиться с этим. Хотя сам вчера сказал — ничего мне здесь не грозит. Да уж, телохранители у данов, как и клятвы — это серьезно.

Здание совета расположилось в самом центре гномьего города, двухэтажным фасадом выходя на узкую длинную площадь. Ассоциация с ним была однозначной — ратуша, даже не смотря на совершенно плоскую крышу, не слишком-то подходящую к европейскому средневековью.

В небольшую и неряшливую с виду комнату я вошла одна. Первым делом огляделась и поняла, что впечатление захламленности создавало огромное количество малопонятных вещей, которым тут было явно не место. Со второго взгляда сообразила, что все эти бебехи уже видела — вчера, в храмовой пещере. Принесли, значится, для ознакомления…

В этом богатстве сиротливо потерялся даже немаленький стол, за которым со скульптурной монументальностью сидели пятеро бородатых гномаэ, закутанных в роскошные, расшитые золотыми гербами плащи. А, может, и не гербами, но чем-то похожим. И совершенно точно золотым. От жестких нитей ткань стояла колом и топорщилась, напоминая коробки. Вообще, золота на них было многовато: кроме вышивки еще и цепи, кольца, булавки, зажимы какие-то… Интересно, ходить хоть не тяжело?

Двоих из пятерки я узнала сразу: Руннир дас Дрондист — мастер оружейного цеха и Балайет дас Троквист — мастер-ювелир. Последний сидел в кресле у торца стола, что, вероятно, подчеркивало какой-нибудь его особый статус, а остальные четверо — вдоль длинных его сторон, по двое. Все как обычно: члены гномьего совета, конечно, равны между собой, но некоторые все же несколько ровнее. И радовало, что именно Балайет тут «первый среди равных».

Еще одно, самое роскошное из кресел, пустым стояло возле второго торца, и понятно было, что приготовили его отнюдь не для меня. Может, для того самого Великого Мастера, которого я должна была какими-то путями сюда притащить? Надеюсь, от меня все-таки не потребуют немедленно выудить его из рукава?

Не потребовали. Но пару секунд я ежилась под пронзительными взглядами старых гномаэ, даже не подумавших приподняться или еще как-то меня поприветствовать. А потом Балайет сварливо сказал:

— Явилась наконец, где тебя только носило? Сиди тут, жди ее…

Н-да, вот тебе и «доброе утречко».

От неожиданности я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Да ладно, можно подумать вам тут заняться было нечем — вон сколько барахла натащили. Разбирали небось?

И только потом прикусила язык — в пустой след.

Как ни странно, на меня не обиделись, наоборот, хитро заухмылялись, словно я прошла некую проверку на вшивость. И дальнейшее наше общение пошло в том же неформальном ключе, что меня только порадовало — все-таки замороченные даны с их вечными ритуалами основательно поднадоели.

С вопросом о передаче Балайету полномочий по «хранению путей» разобрались в рекордные сроки. Похоже, гномаэ тоже не слишком устраивало, что в этой роли оказался недоделанный дан, а потому все разрешилось быстро и к всеобщему удовольствию. Даже ювелир не выглядел сильно подавленным свалившимися на него перспективами. Но от титулования отвертеться все-таки не удалось — выяснилось, если уж вляпался в хранители, то это теперь пожизненно. Впрочем, могло быть и хуже.

А под конец мастера удивили меня еще раз. После того как все вопросы утряслись, и я уже собралась откланяться, со своего кресла поднялся Балайет и совершенно обыденным тоном сказал:

— Совет решил, что станет тебе достойной благодарностью за Меч Пути. — Он обернулся и вытащил из-за спины тяжелый сверток, сняв укутывающий его шелк. — Вот, надеюсь, ты сможешь оценить их по достоинству. — Поставив на стол плоскую шкатулку из резного камня, мастер небрежно откинул с нее крышку.

Разноцветная радуга заиграла в тусклом блеске подвыдохшихся светильников. Камни! Да какие! Не сказать, что слишком много, но зато каждый из них мог стать украшением не самой плохой короны не самого бедного из наших монархов.

— Не-е, не могу, — попятилась я назад, пряча руки за спину и невольно копируя давешний жест Балайета, — этому же цены нет.

— Слушай, перестань строить из себя целку на выданье. — Я чуть не поперхнулась, услышав такое. — Тому, что подарила нам ты, цену тоже не назначишь. И ответ должен быть достоин. Впрочем, если не угодили — скажи. Поищем чего еще.

Но это он уже лукавил. Видел, конечно видел, что я глаз не могу оторвать от этой застывшей радуги. И, разумеется, я взяла — просто не смогла перед ними устоять. Действительно, нечего строить из себя то, чем давно уже не являюсь… Лишь попросила гномаэ пока оставить эти камни у себя, ни к чему они мне у данов. На том и порешили. Хранить их взялся Балайет, до тех пор, пока они мне не понадобятся.

Глава 6

А вечером нас позвали на праздник, устроенный по поводу неожиданного обретения храма Безликой. Именно так, оказывается, называлось открытое вчера святилище. И если Тавель спокойно смог отказаться от приглашения, то у меня ничего не вышло — с собственным любопытством я совладать сроду не могла, да особо и не старалась. Тем более что в данном конкретном случае оно вообще ничем не грозило, с этим даже хисстэ согласился и отпустил меня в загул без особых уговоров.

Собрались в том самом городе, который я с таким интересом разглядывала только вчера утром. Даже не верилось, что времени прошло так мало — столько всего успело случиться. Пусть и бывшего, но все-таки хранителя в моем лице, запихнули за высокий парадный стол, выставив на всеобщее обозрение. Впрочем, после первого же глотка крепчайшего меда, это перестало хоть сколько-нибудь напрягать. С одной стороны от меня оказался Руннир, с другой — Балайет, столь ревностно следившие за содержимым моего стакана, что через пару тостов расслабиться удалось совершенно, сосредоточившись, наконец, на внешних впечатлениях, а не на собственном дискомфорте. А когда после торжественных, но не особенно длинных речей, и обильного, но не перегруженного изысками пира, пришло время для музыки, атмосфера вообще стала более чем замечательной.