Чтение онлайн

Мы пришли домой, и я допустил еще одну грубейшую гигиеническую ошибку — помыл лапы Соломону второпях. Ополоснул. Чуть-чуть. И при этом отвлекался на Ксению. И когда мыл, и когда вытирал Соломона.

Короче, все у нас с Ксенией сложилось быстро. Мы целовались, разделись, залезли в постель, и тут к нам запрыгнул любопытный Соломон. Надо было его лягнуть или крикнуть на него — он бы и слинял на кухню. Но я оторвался от убедительных поцелуев Ксении и склонился к попытавшемуся лизнуть меня Соломону с бессмысленным вопросом: «Тебе чего?»

На первом слоге я почувствовал запах дерьма. На втором сообразил, что Соломон на улице, пока я обменивался любезностями с Ксенией, забежал в кусты, обнаружил там дерьмо какой-то чужой собаки и с аппетитом его слямзил. Хотя я покупал ему лучшее мясо и прочие щенячьи деликатесы, избавиться от характерной для собак привычки Соломон никак не хотел. Чтобы сохранять видимость независимости.

На третьем слоге я подумал, что Ксения может почувствовать запах дерьма из пасти Соломона и уйдет. На четвертом слоге придумал, что надо быстро вскочить и запереть Соломона в туалете. Но такого резкого поступка может испугаться Ксения. Встанет и начнет одеваться. И облом!

На четвертом слоге, на букве «о» губы не смыкаются, они остаются приоткрытыми. В приоткрытых губах несведенные зубы. И где-то там, в глубине сквозь крохотную щелочку — язык. На четвертом слоге Соломон метнулся ко мне. Он, наверное, хотел лизнуть меня. От радости. Что наша совместная донжуанская акция удалась. Мужская солидарность!

Но именно в этот момент, сразу после моего четвертого слога, Соломона стошнило только что съеденным дерьмом. Прямо мне в рот. И прошло между зубов. До кончика языка. Видимо, дерьмо было несвежее, раз Соломона заколбасило. В прошлые разы он как-то спокойно переваривал свои извращенческие выходки. Меня в ответ тоже незамедлительно вывернуло. Хотя я, в отличие от Соломона, ел только свежие продукты.

Все это — начало несчастий.

На четвертом слоге встрепенулась Ксения. Она хотела обнять меня и поцеловать в губы. Но в эту самую секунду Соломон достиг исторгнутыми фекалиями моего языка. И ответная реакция организма всею яростью

своею выплеснулась на Ксению. Я не разглядел подробностей.

Это был мой шанс… Единственный шанс! И Соломон его погубил.

Иногда мы с Соломоном по утрам едем в парк Победы, и я катаюсь на роликовых коньках, а Соломон догоняет. Он задыхается, но все-таки бежит за мной. И когда я милостиво останавливаюсь у скамейки, он прыгает ко мне на колени и облизывает. Словно мы давно не виделись и он боялся меня потерять.

По утрам та же история — он облизывает меня, чтобы я проснулся и повел его гулять. А мне хочется, чтобы зверь совершил свой ритуал поскорее. И потом снова бухнуться в постель, заснуть и идейно разойтись со спешащим на работу человечеством. Соломон-Соломон! Ну зачем ты так рано теребил меня? Потерпел бы, и ничего не случилось бы. Пора менять время глаголов, мой шебутной песик!

Суббота. Часов семь. Игровой день. Соломон меня растолкал и зализал так, что перевернуться от прогулки на другой бок не получалось. Фактически Соломон вывел меня на улицу. Без поводка — собака умная и воспитанная, зачем поводок? Но и у собаки есть азарт!

Азарт — это когда плюешь на манеры и воспитание, когда все вокруг перестает существовать, кроме чего-то одного. Для Соломона существовали голуби и вороны. Мое слово тоже что-то значило, но я молчал, потому

что спал. То есть шел с прикрытыми глазами. Проснулся от тявканья. Увидел последнюю фазу погони: ворона на бреющем полете, пролом в заборчике у шоссе, Соломон прыгает, не дотягивается, прессингует птицу, она перелетает дорогу — Соломон за ней в пролом. И тут мои глаза полностью отрылись. И я закричал. Потому что Соломон взвизгнул под колесами машины. Взвизгнул и размазался по дороге.

Когда я подбежал, Соломон не подавал признаков жизни. Какие могут быть признаки жизни — одна голова осталась. На морде застыло то же выражение, какое бывало, когда он стаскивал сыр со стола или по молодости раздирал тапочки в клочья. Виноватое. Соломон извинялся, что огорчил меня глупым поступком. Из-за какой-то коварной вороны… Убежал от меня. Навсегда!

Я сидел на дороге и плакал. Машин не было вовсе. Откуда эта вылетела — непонятно. Подонок! Вот подонок! Даже когда хоронил маму, я не плакал. А тут… Только сейчас до меня дошло, что мамы нет. Соломон был ее подарком, от нее как будто еще что-то оставалось. И все — теперь ничего нет…

Снял джемпер и завернул в него Соломона. Надо его зарыть. Похоронить. По-человечески. Понимаешь?

Все это я рассказал Клипе в воскресенье. А в субботу даже в «Вертеп» не пошел. Сидел дома и ни капли не выпил. Телевизор не включал. Ничего не хотелось. Пить вообще больше не буду. Маму вспоминал… Соломона.

— Держись. Давай «экспрессию» на три-четыре позиции зарядим и хандру снимем. — Клипа пытался меня встряхнуть привычными способами.

— Не-е-е, наоборот. Хочу без этого. Знаешь, просто в тишине побыть. Футбол не могу смотреть.

— Не хочешь футбол? Пошпиль на автоматах.

— Нет, Клип, не хочу… И не могу… Мне не на что шпилить. Ты мне друг — могу честно сказать. Я почти все слил.

— Это когда ты умудрился? Мы ж вроде все время вместе.

— Ну, вот за год с небольшим.

— Лихо! И главное незаметно. Может, в казино ходил — ладно тебе, чего скрытничаешь?

— Нет, только здесь.

— И сколько?

— Больше трехсот.

— Порядком, — почти шепотом погрустил со мной Клипа — впрочем, совсем немного погрустил.

— Понимаешь, сорвался — начал делать фанатские ставки, как школьник, как непрофессионал. Если бы и дальше шпилил по системе, то был бы в порядке. Ты ж знаешь мою систему, она же классная? Согласись?

— Да, — ненатурально соглашался Клипа, — клевая система…

— Все, сейчас на неделю подвязываю со ставками.

— А что дальше собираешься делать? Это ж не выход, — уже деловым, а не сочувственным тоном поджимал Клипа.

— Дальше… Дальше надо занять денег и отыгрываться. По системе. Я смогу отыграться. Только определюсь, у кого занять, и отыграюсь. На крайняк у кого-нибудь из «Нефтюга» попрошу, все-таки там остались друзья — я ж там десять лет отпахал. Кое-кто прилично поднялся. При деньгах. Дадут. Может быть…

— Не переживай. — Клипа отнесся к моему разорению, как к чему-то естественному.

— Да я держусь. Соломона вот жалко. А деньги… Деньги можно отыграть.

— Можно.

— Неприятно, конечно, в долги влезать. Но в крайнем случае продам «купер», квартиру. У меня же есть чем отдавать.