Чтение онлайн

И вообще… Святые! Ну давайте, как-нибудь вмешивайтесь в происходящее! А то как зрители в кино. Только созерцаете… Святой Георгий, покажи свое предпочтение: кто для тебя свои в доску парни. Определись наконец! Хватит танцевать самбу на небесах, пора на грешную землю спуститься.

И тут Даниэль оформил Юре шикарный пас — Санта Мадонна! И Юра красиво сунул Рикардо под задницу. Я даже споткнулся от неожиданности и от восторга — ноги перестали нести. 2:1. Вот что значит требовательная молитва! С ними, со святыми, всегда так — их нужно теребить, тормошить. Иначе они совсем закопаются в собственном величии и помогать не будут. Они, как и я, любители побездельничать. Им иногда хочется отстраниться от происходящего, сбросить дела на ангелов и просто получать удовольствие от просмотра жизни людей. Без вмешательства в их судьбы и игры.

Ну вот, серб меняет Ивицу. Ивицу, а не меня. Пронесло! И я тут же сербу шикарный пас выдаю — мулатка-конфетка, а не пас. Хочешь бей издалека, хочешь смещайся в центр… Забивай же! Если он еще раз запорет такой момент, то я предупреждаю — мы профукаем Кубок. И святой Георгий не поможет. Потому что святой Георгий не станет помогать тупым неудачникам. Ну вот, пожалуйста, ангелы-хранители, полюбуйтесь — он снова не попал в створ ворот. Мы сейчас точно получим… Точно получим. Ой, штанга! Святой Себастьян, какие же они мазилы!.. Похуже нас с Красичем.

Зато малой точно кидает из ворот — и далеко-далеко кидает. Прямо на ход Даниэлю. Передо мной никого. Даниэль, давай! В центр. Давай же! Неужели этот клоун перехватит? Ха! Он проезжает мимо на своей никчемной португальской заднице. Он оставляет мне пустые ворота. Такие же пустые, как его голова. 3:1. Кубок наш!

Красно-синий!

Самый сильный.

Хей-хей!

Э-э-о, Даниэль!

Три голевые передачи! Три — в финале! Ты гений, Даниэль! Ты хочешь четвертую? Извини, я старательно открывался. Но не получилось. Абсолютно все не может проходить даже у таких великих, как мы с тобой! И так достаточно! 3:1!!

Я мало что понимал. Я не хотел ничего понимать. Глупо что-то понимать, когда ты выиграл Кубок УЕФА. Надо просто кричать и от счастья не слышать собственный голос! Кричать — и сбегутся все девушки мира. Девушкам нравятся счастливые. Святая Маргарита, закройся платком и не смотри на меня осуждающе…

Лучше улыбнись мне, как этот дядька, возглавляющий УЕФА. Ему симпатичны счастливые, поэтому он мне и улыбается. И еще потому, что я первый на подиуме для чемпионов. Я первый получаю медаль! Остальные — за мной! Я забил последний мяч. Поэтому я должен быть первым на подиуме! Все по-честному. Кто возражает? Никто не возражает. Вот я и первый. И я первый поцелую медаль. И она такая же вкусная, как губы застенчивой девушки.

Я прыгал по подиуму, хватался за Кубок, скакал по полю, выпил пива вместе с Даниэлем, потому что ему дали много-много пива, потому что признали лучшим. И он всех угощал. А потом мы еще какую-то веселую песню кричали в раздевалке вместе с новым русским футбольным боссом — он смешной такой, на мышонка похож.

А меня вертело от радости — я облился с головы до ног пивом, потом выскочил в узкий проход, что шел от раздевалки, и там налетел на Киа Журабиа. Он хлопнул меня по плечу, поцеловал, и мне стало грустно. Пропал весь кайф. Мне так хочется к нему в «Коринтианс». И вот тут своим присутствием он напомнил мне, что я не могу быть абсолютно счастливым в чужой холодной стране. Даже с Кубком УЕФА.

И еще босс ЦСКА рядом. Словно для того, чтобы мы не могли ни о чем с Киа договариваться. Чтобы все было под его контролем. И вдруг Киа, подмигивая, протягивает мне бумаги. И глядя на них, я понимаю, что это то, о чем я боюсь мечтать… «Мы только что составили это с господином Мухачовым», — зловеще улыбнулся Гинер. «Это контракт — до осени получаешь бонус — миллион», — подбодрил возникший на месте Журабиа Юрок.

Я изящно вывел свою аристократическую фамилию — Тертулин. И как только я дернул обрамляющий вензель вокруг автографа, меня тряхануло по вискам.

Совершенно реальный Мухачов, а не тот, что прикидывался хозяином «Коринтианса», — так вот, настоящий Мухачов включил свет (чуть глаза не прожег) и подставил лестницу.

— Я тут бросил пакет с салфетками. Сотри гель. И вышел…

Тумана в голове никакого. Абсолютная ясность и четкость! Не было ощущения, что все приснилось, потому что я не спал, был с открытыми глазами — свет сразу ударил по ним. За один и пять — я их не закрывал, пока играл в финале Кубка УЕФА. Прислушался к своим ощущениям. Прислушался и услышал, что меня зовет Мухачов. Нетерпеливо и громко. Я двинул на первый этаж.

Юрок раскачивался в кресле-качалке и читал огромную книжку, в которой было не меньше полутора тысяч страниц. Он оторвал глаза и с удивлением, даже с вызовом сказал, что за воротами меня давно ждет такси. И снова уткнулся в книгу.

— А расписка?

— Да вы же мне дали.

И даже не протянул руку, не проводил до двери. Я не стал заморачиваться по поводу странной перемены в поведении Юрка. Главное — пакет у меня. Еще раз заглянул в него, чтобы убедиться, что Мухачов не подсунул куклу, пока я штормил на «Жозе Алваладе».

Теперь начинается новая жизнь. Жизнь победителя! Я сел в такси, как в самолет… Личный самолет. Ковер-самолет. И подо мной полетели покоренные города и империи.

В «Вертеп» на финал не пошел. Чтобы не сорваться и не наделать левых ставок. Я раскидал деньги через знакомых по разным конторам, и когда Вагнер не забил, тут же всем заслал sms с просьбой поставить в перерыве на победу ЦСКА в основное время. Сам рванул в «Вертеп» и засадил штукарь. За десять. Приличный коэф выкатили. Волнения — никакого. Хотя в общей сложности на кону двадцатка. Уже из пачки Мухачова.

Я не остался в «Вертепе», хотя, кажется, Ванечка и Клипа обиделись. Они сооружали какой-то дикий «экспресс» еще в понедельник. Я отказался. И они чуть ли не Пряникова запустили в дело. Вот тут уж повод обижаться мне. Впрочем, ладно… Запустили и запустили.

Дома я почти не радовался. Ничего неожиданного. Думбадзе орал, как женщины в сериалах. Чтобы поинтереснее стало смотреть, я позвонил Клипе и предложил сотку на оставшиеся тридцать минут, что Думбадзе выдаст больше трех благодарностей. Клипа принял.

Думбадзе — безнадежный. Он еще тридцать лет будет комментировать и все равно не запомнит фамилии игроков, не научится разбираться в игре. Когда он ведет репортаж, «Вертеп» бесится. Но я нашел, как примирить его со шпилевым народом. Думбадзе боится иметь собственное мнение, поэтому для него важно опереться на абстрактные авторитеты.

Он не скажет, что сборная России х…и пинала. Вдруг из Кремля позвонят его начальству. Думбадзе вместо этого скажет: по мнению экспертов, сборная выступила неудачно. И вроде бы он сам ни при чем. Страус грузинский! Поэтому в репортажах Думбадзе стаями появляются мифические эксперты, аналитики, обозреватели, наблюдатели и специалисты.