Чтение онлайн

Третий рог давно прозвучал, отправляя кадетов в палатки, и лагерь погрузился в сон, хотя для некоторых ночь только начиналась. Эта ночь обещала стать особенной — ночью тайных союзов, скрытых встреч и крови.

Я лежал в палатке, разглядывая брезентовый потолок, прислушивался к дыханию спящих товарищей и ждал, пока все уснут. Ночная прохлада проникала внутрь, принося свежесть и влагу. Казалось, лес глубоко вдыхал туман, чтобы выдохнуть его рассветной росой.

Невидимые для глаз часы отмеряли секунды, и когда настал нужный момент, я бесшумно поднялся, взял меч и, аккуратно раздвинув полог, выскользнул наружу.

Десятники покидали лагерь по одному, с интервалом в несколько минут, растворяясь в темноте, словно призраки. Семеро лучших бойцов нашей команды — те, кого я выбрал для ночной охоты на Тварей, те, кому суждено было стать сильнее или умереть уже сегодня.

Первым ушел Данила Муромский, кряжистый парень с квадратной челюстью и взглядом охотничьей собаки. За ним — Оксана Северская, высокая и гибкая девушка с безмятежным лицом и ледяным сердцем. Потом — остальные, каждый со своей историей, каждый со своей судьбой, которую сегодня им предстояло либо изменить, либо оборвать.

Я шел последним, дождавшись, когда все десятники покинули лагерь. Осторожно приблизился к условленному месту за оградой, где меня ждали Тверской, Ростовский и Вележская — мои ближайшие соратники, мои временные союзники, люди, которым я доверял ровно настолько, насколько мог позволить себе доверять на Играх.

Они тихо переговариваясь. Свят и Ирина стояли рядом — слишком близко, чтобы их связь можно было не заметить. Ростовский держался чуть в стороне, скрестив руки на груди и опираясь спиной о ствол древнего дуба. Когда я приблизился, все трое замолчали и повернулись ко мне.

— Встречаемся на нашей поляне, как договорились, подойду чуть позже, — сказал я, убедившись, что кроме нас поблизости никого нет.

— А ты куда собрался? — раздался вкрадчивый голос Ростовского.

— Рукоблудить — я знаю, — уверенно заявил Свят и изобразил несколько характерных движений кулаком, чем вызвал ухмылку даже у всегда невозмутимого Ростовского. — Наш командир перевозбудился, глядя на сексапильную лекторшу!

Вележская густо покраснела и молча отвернулась — это было заметно даже в темноте.

— Придурок, — я взъерошил волосы Свята и двинул кулаком ему в плечо.

— А в душе как все ты не можешь? Стеснительный очень? — язвительно осведомился Ростовский, и его лицо озарила широкая, открытая улыбка.

Эта неожиданная искренность так не вязалась с его обычным образом, что я не поверил в ее подлинность. Впервые за все время Юрий позволил себе открыться и явить настоящего себя.

— Ладно, встретимся на поляне! — бросил он и, развернувшись, ушел.

Я проводил его долгим, недоверчивым взглядом. Странный парень. Психопат, как метко выразился Свят, но при этом с какой-то извращенной, притягивающей харизмой.

Свят и Ирина ушли вдвоем чуть позже. Дождавшись, когда их голоса стихли вдали, я побежал в противоположную сторону, к ручью, где должна была ждать Лада. Мысли о ней не покидали меня с самого пробуждения. Я чувствовал странное, иррациональное влечение к этой девушке, и желание обладать ею было не главным.

Ночь вступила в свои права, окрасив мир в оттенки черного и серого. Третья Руна преображала мир, позволяя видеть во тьме, как днем, но в странной, монохромной палитре, где все предметы казались нереальными, словно нарисованными углем на серой бумаге.

Я миновал хорошо знакомую тропинку, утопающую в густой траве, и приблизился к ручью. Из чащи послышались странные звуки. Они вносили явный диссонанс в привычную гармонию ночи. Эти звуки не были похожи на шорохи леса, на крики охотящихся сов или вопли Тварей. В них было что-то неправильное, искаженное, что заставило мое сердце забиться быстрее, а тело перейти в боевой режим. Я сорвался с места и бросился в лесную чащу.

Третья Руна, Турисаз, ощущалась как незримая броня, обостряя чувства, делая меня невероятно чутким к окружающему миру. Запах Тварей — тот, что я научился распознавать по их крови и маслянистой жидкости, — отсутствовал, но его место занял другой, более отвратительный — запах человеческого страха, смешанный с человеческой же агрессией.

До меня отчетливо доносились приглушенные женские крики. И грубые мужские голоса. Сердце сжалось в тревожном предчувствии. Я снизил скорость и осторожно ступал по лесной подстилке, избегая сухих веток, которые могли выдать мое присутствие. Рунная Сила текла по моим венам, обостряя слух и зрение, позволяя различать во тьме мельчайшие детали.

Я осторожно свернул с тропы, и начал пробираться к цели сквозь густые кусты и заросли папоротника. Добравшись до края небольшой поляны, скрытой от посторонних глаз плотным кустарником, я осторожно раздвинул ветви и замер.

Три кадета стояли в центре поляны, склонившись над извивающейся на траве фигурой. Двое держали девушку за руки и за ноги, прижимая ее к земле, а третий раздевался перед ней. Тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, высветил лицо жертвы, и мое сердце пропустило удар.

В руках парней билась Лада. Ее рот был заткнут кляпом, а глаза расширены от ужаса и боли. Она отчаянно пытаясь вырваться, но шансов освободиться не было. На лице расстегивающего штаны крепкого кадета играла мерзкая, самодовольная ухмылка.

— Ну, что, красотка, повеселимся? — хрипло спросил он.

— Ты видишь, как она дергается? — хохотнул один из парней, удерживающих Ладу. — Девка — огонь!

— Жаль, конечно, что рот заткнут, — сказал второй, грубо погладив ее щеку.

— Ничего, есть еще пара мест, куда можно присунуть, — ухмыльнулся раздевающийся.

Двое, удерживавшие Ладу, захохотали. Один из них, высокий и тощий, отпустил руку девушки, чтобы поправить кляп.

— Кто из нас убьет ее после? — спросил первый.

— Тот, кто продержится дольше всех, тот и убьет, — обнаженный парень ухмыльнулся. — Все по-честному! Ты готова, красавица?

Лада издала приглушенный стон, напоминающий предсмертный хрип. Ее тело дрожало, но в глазах пылала ярость. Она боролась отчаянно, несмотря на безнадежность своего положения.

На запястьях мерзавцев мерцали по две руны. Шестирунный отряд насильников. В обычных обстоятельствах я бы дважды подумал, прежде чем атаковать таких противников. Но глядя на беспомощно извивающуюся Ладу, я не чувствовал ничего, кроме ярости.