Иллюзорный мир
Шрифт:
Пити напрягся, его глаза изменили цвет, а на белке глаза появились спиралевидные нити фиолетового цвета, напоминающие занятные узоры.
После оазиса не было ничего, кроме гор. Усилив взгляд, он увидел реку, русло которой проходило между двух горных хребтов.
Новая способность – Усиленный Истинный взгляд.
Визуальные изменения – изменение пигментации, появление на белках глаз фиолетовых завихрений.
– Видишь?
– Теперь вижу.
– Эта расщелина – врата. Дальше священный кусочек нашего мирка Бундаша.
– Так, а почему нет животных?
– Потому что этот оазис сам по себе животное…
– Что ты имеешь в виду? А-А-А! – Земля разверзлась, оазис поднялся над остальной поверхностью планеты.
Герои находились на спине четвероногого гигантского существа с щупальцами на всём протяжении тела. Много сотен глаз, расположенных вдоль тела, на спине и на морде, пристально смотрели на гостей.
– Грацефауст[3], собственной персоной.
Грацефауст, услышав своё имя, протянул одну из щупалец к Лиону. Конечность остановилась по пути к цели, оболочка слезла, щупальца разделились, и из её нутра вылезла человеческая ладонь.
– Здравствуй, с возвращением, – прозвучал приятный голос в голове.
– Здравствуй, – Лион пожал руку.
Щупальца, свисающие из пасти дивного существа, выглядящие как борода, вгрызлись в поверхность и, играя роль трубочек, из недр планеты высосали некоторое количество истинно чистой Азмы[4].
– Что оно делает?
Подпитывает реку. К тому же ты вроде как пить хотел?
– Ты бывал тут раньше? Откуда это гигантское существо тебя знает?
– Сам ты существо, малявка… – оскорбился Грацефауст.
– Извини, не принимай близко к сердцу! – прокричал Пити.
– Я разумный, в отличие от тебя, чтобы обижаться, букашка, – в ответ прозвенел голос, транслирующийся телепатически в голову Лиону и Пити.
– А он тебя уделал. Ха-ха-ха.
– Да ну вас…
– Попробуй местных фруктов, они восхитительны.
Лион бросил товарищу оранжевый блестящий фрукт и уверенной походкой, зовя за собой, пошёл к скалам, которые были не только на спине великого зверя, но и на самой поверхности планеты. Грацефауст носил на себе лишь их фрагмент – врата. Уберёшь врата – и остаётся кристаллическая твердь без всяческих зазоров, пещер и проходов – причуды древних сил.
Пустые дома, небольшие огороды и теплицы – остатки цивилизации, на удивление не выглядящие как заброшенные.
– Причуды с временными потоками.
– Ты про что?
– Поселение не выглядит заброшенным. Учитывая, что это мёртвый оазис, я предположил, что тут время течёт иначе, и постройки не решаются, урожай не гниёт.
– А-а-а… Ты про это. Нет, всё выглядит так, потому что многоуважаемые Средньянцы умело маскируются. Я ведь прав, дружище?
– Совершенно верно, – ответил участок дёрна и, став объёмным, поднялся, показав белое, как мел, лицо с фиолетовыми глазами.
Абориген протянул руку.
– Обожаю это место не только за таинственность, красоту и вино, но и за воспитанность, – пожал руку.
У них уважение и манеры прописаны в их религии.
– Кому можно поклоняться, когда твой дом на спине, хм… Великого существа. Так пойдёт?!
– Более-менее годно… – ответил зверь.
Ты ему понравился, Пити. Ха-ха-ха… Поклоняются они тому, кто создал великих зверей и, стало быть, всё остальное. Да-да… Был кто-то до них, и это факт, а не предположение – было найдено его жилище. Дверь запечатана. Во внутрь нельзя попасть, но, судя по данным исследований, врата старше, чем всё, что когда-либо находили. На склеп вроде как не похоже, поэтому пока что все придерживаются мнения, что это либо сокровищница, либо святыня, и, возможно, по совместительству жилище. Святыни ведь – пристанища божеств…
– Мне одно интересно – так думают все или это ты сам проложил подобную логическую цепочку?.. Ха-ха-ха.
– Всё возможно… Но всё же охота ощущать себя чуточку умнее остальных, предполагая то, что другие пока что не рискуют.
– Если вы закончили саркастические дебаты, я вас провожу.
– Да, конечно, извините.
– Да ничего. У нас редко бывают нормальные гости. Недавно приходили одни, тыкали в нас перчаткой героя Хита, грозясь высосать наши жизни и энергию.
– А как они смогли пройти через Грацефауста?
– Уважаемому стражу оторвали несколько конечностей-щупалец, пытались лишить его жизни, но их силы и силы их артефактов слишком второсортны и слабы. Он не мог использовать защитные силы, так как мы, жители данного поселения, последние и уникальные в своём роде, и он за нас в ответе, ему пришлось уступить, чтобы нам не навредить. Эти невежи не имеют никакого уважения, они вдобавок ко всему усыпили Грацефауста с помощью флейты ныне покойного героя Гвокло.
– Гвикли, Гвокло, Грацефауст… Почему у всех троих имена начинаются на букву «Г», и они настолько созвучны?
– Всё очень просто, мелочь… Гвикли дал мне имя, я его не имел до момента знакомства с ним. Он мой лучший друг, вернее, им был. Мы могли болтать с ним неделями. Он придумал устройство, которое придавало мне форму человеческого существа, я мог оставить свой пост, что позволяло мне увидеть мир и жить своей волей. Проклятие, привязывающее к одному месту, – не очень приятная штука.
– А кто такой Гвокло? Он противник Гвикли, как часто бывает в книжках, где злодея зовут схоже с героем или как-то коротко и запоминающееся?
– Нет, Пити, малыш… Это любимый и единственный близкий человек Гвикли – родной брат. Очень уважаемый и невероятно добрый герой. Гвикли мог как создавать, так и уничтожать… Он это делал всегда с тяжёлым сердцем, но без уничтожения кого-либо или чего-либо было не обойтись в его деле. Гвокло же вовсе не выносил насилие, он даже перестроил свою флейту на дезориентацию и усыпление – изначально инструмент имел иные способности. Бедный добряк… Этим наглецам пришлось разграбить его могилу. Флейту похоронили вместе с ним.