Чтение онлайн

Наконец в котле загудел огонь, и Иваныч вернулся к Маше, которая с нескрываемым ин­тересом рассматривала картину с изображенным на ней натюрмортом из экзотических фруктов, покореженного осколка ржавого железа и ог­ромного куска горного хрусталя, должного по замыслу в немалой степени странного автора изображать вазу.

— Нравится? — улыбаясь спросил Иван.

— По крайней мере необычно, — неуверен­но отозвалась девушка и переключила свое вни­мание на следующее полотно, с не менее чуд­ным сюжетом.

Чижов устало опустился в мягкое кресло и, желая дать пояснения по поводу частной кол­лекции своего приятеля, сказал:

— Эти два шедевра, — в устах каскадера сло­во прозвучало по меньшей мере иронично, что­бы не сказать большего, — Паше подарил один сумасшедший художник за то, что он профинан­сировал тому заграничную выставку.

— Оказывается, ваш приятель еще и меце­нат, — искренне удивилась Маша.

Иваныч пристально посмотрел на девушку и произнес, как будто объяснял несмышленому ребенку основы таблицы умножения:

— Это было на заре перестройки, когда при­ходилось искать способы отмывания денег и уклонения от непомерных налогов. — На секунду задумавшись, он продолжил: — Хотя сейчас на­логи не стали меньше, насколько я знаю.

На лице блондинки отразилось неподдель­ное изумление, но мужчина, предвидя ее во­прос, пояснил:

— Просто на сегодняшний день существует гораздо больше возможностей обмануть налого­вую инспекцию, чтобы не прибегать к услугам второсортных живописцев.

Понятливо кивнув головой, Маша перемес­тилась в глубину комнаты, где в углу, по сосед­ству с ярким гобеленом, висело потемневшее от времени полотно,

— Неужели и эта красота из той же серии?

— Какая? — оживился Чижов, вставая с кре­сла. — А, эта: — Его голос зазвучал несколько торжественно. — Нет, ее подарил Пашке я, ко­гда он построил себе это уютное гнездышко, так сказать, на новоселье. Картина была написана в начале века одним действительно классным ху­дожником, который почему-то решил заняться наукой вместо того, чтобы посвятить себя слу­жению музам. Она досталась моему деду от его друга, который после революции эмигрировал в Париж. Здесь даже дух совершен...

Внезапно Иваныч замолчал, как будто на­толкнулся в темноте на непробиваемую стену — его глаза округлились от удивления, а на скулах явственно обозначились желваки.

— Что случилось? — забеспокоилась девуш­ка, глядя в побледневщее лицо мужчины. — Вам плохо?

Ничего не объясняя, каскадер медленно про­стер руку в направлении старинного полотна и

заплетающимся языком смог произнести только одно-единственное слово: — Каарт-т-тина...

* * *

Первым желанием Лямзина было выхватить из-за пояса пистолет и разрядить в шефа всю обойму. В эту секунду Антон был уверен, что не­удавшаяся попытка покушения на его жизнь была спланирована полковником.

Остановило майора только то обстоятельст­во, что выстрелы будут услышаны в соседних кабинетах, а значит, его обязательно арестуют.

Но ждать, что в любую секунду Кудряшов нажмет на кнопку селекторной связи и позовет на помощь охрану, было еще в большей степени рискованно. Поэтому Антон внутренне сжался, готовый в любую секунду наброситься на на­чальника.

Лицо полковника неожиданно стало преж­ним — привычно серьезным и сосредоточен­ным, лишь в глазах появилась легкая тень расте­рянности.

Присев на корточки, шеф принялся стара­тельно обшаривать ящики стола, при этом при­говаривая:

—- Черт побери, куда же я их задевал? Вечная проблема с этими ключами, — в который раз повторил он.

Воспользовавшись тем, что собеседник не видит его, Лямзин приблизился к столу, держа в правой ладони массивную связку.

Ключи мягко опустились на край стола, а рука, еще секунду назад прочно сжимавшая их, сгруппировалась в твердый кулак, готовый по первому приказу воспаленного непомерным на­пряжением мозга обрушиться на голову полков­ника.

— Родион Семенович, — тихо проговорил майор, — вы случайно не их ищете?

— Что? — переспросил начальник и уста­вился в лицо собеседнику.

Лямзин пытался по глазам определить реак­цию шефа, но не заметил в них ничего, кроме благодарности.

— Е-мое! Видимо, пора на пенсию, — шут­ливо отозвался полковник и скупо поблагодарил коллегу: — Спасибо. Совсем мозги не варят, надо бы отдохнуть пару дней. У себя под носом не увидеть ключей — вот умора.

Антон окончательно расслабился, поняв, что его манипуляции остались незамеченными со стороны Кудряшова.

Неожиданно для себя Лямзин почувствовал огромное облегчение — только сейчас он понял, что ему было бы в высшей степени неприятно убивать своего шефа. Но если бы тот о чем-ни­будь догадался, то майор не сомневался в том, что развязка была бы трагичной.

Тем временем полковник окончательно при­шел в себя и произнес в обычной, надменно-по­велительной манере:

— Да, так вернемся к тому, ради чего я тебя вызывал.

Антон уселся в оставленное кресло и при­нялся внимательно слушать.

— Займись-ка ты личностью умершего ста­рика, — продолжил Кудряшов, — что-то мне все это дело не нравится. Сделай оперативную раз­работку его связей, контактов, родственников. Ну, в общем и целом ты знаешь, как поступать в

таких случаях. — Он выразительно посмотрел на подчиненного. — А главное — собери информа­цию о его здоровье: чем болел, у кого наблюдал­ся и кто вызывал «Скорую помощь».

Лямзин был просто шокирован предстоя­щим заданием, но постарался скрыть свои эмо­ции. Только что услышанное окончательно спу­тывало все его карты в этой непонятной

игре — а то, что игра велась, не вызывало у него ника­ких сомнений.

— Есть! — по-военному отозвался майор и поднялся, чтобы уйти.

Однако полковник остановил его многозна­чительным жестом и доверительно прошептал:

— Информация по этому делу будет закрыта для всех. Докладывать лично мне, и никому больше. Все понятно?

— Так точно, — выпалил Антон и предполо­жил: — Значит, справок никаких не составлять?

Утвердительно качнув головой, шеф сказал:

— Ни единой бумажки.