Чтение онлайн

– Этого, – наконец сказал он, указывая нагайкой на парня-раба, – я покупаю у тебя. Дайте его хозяину одну монету, большего он не стоит!

Кого имел в виду Данияр-бек, хозяина или невольника, каждый должен был понять как ему было приятнее.

– Остальных прогоните в поле, нечего им здесь торчать!

Местная стража исполнила приказ. Рабы запуганным стадом, пыля лохмотьями, удалились.

– Кто эти трое, откуда они, знаешь? – спросил парня правитель.

– Эти двое, – поводя рукой, ответил грустно невольник, – из России, как и я, тот киргиз, а кто они прежде были, я не ведаю.

Дружина хмурилась. Данияр-бек все больше ярился.

– Отправьте его в обоз, умойте, накормите и оденьте, после определим ему службу! – приказал он.

Парня увели. Дружина тихо повздыхала.

– Ну! – яростно взревел правитель Бухары, оборотясь к местному хозяйчику и вдруг огрел его плетью. – Завел невольников – заботься, чтобы они сыты были! Чтобы пользу приносили!

– Государь, – взвыл местный владыка, – я же для острастки!..

– Для этого достаточно было высечь их, а не устраивать бойню на глазах у всей округи! – орал аталык, гарцуя на коне вокруг князька и нещадно лупил его плетью.

Данияр-бек видел, что дружина довольна возмездием.

– Из-за твоей тупости и бессмысленного зверства мог настоящий бунт случиться! Глупый баран!..

Наконец, тяжело дыша, правитель велел:

– Трупы отдай их соплеменникам, пусть похоронят по обычаям… Никому из рабов не мсти! Узнаю, что ослушался, – пожалеешь!

Он развернул коня, снял с кисти ногайку и брезгливо бросил ее в лицо местного деспота. Тот судорожно поймал кнут и стал, целуя его, отвешивать низкие поклоны. Данияр-бек с видом справедливого отца поехал прочь.

Ефрем тогда подумал: «Худо придется теперь невольникам с поля. Зверь этот найдет способ за свой позор отыграться… А пареньку спасенному небось сейчас на сытой еде жизнь-то раем покажется»…

Припомнив этот случай и слова Тимофея про радости жизни, Ефрем вздохнул и вдруг вслух сам себе сказал:

– Иному и капля влаги, ежели в пустыне, более спасения души в радость, а иному и целого моря благости все в тягость!.. Это как посмотреть.

Недели полторы спустя после купания в бассейне Ефрем заметил у себя на левой руке, над кистью, несколько нарывчиков. Еще через несколько дней они вздулись и страшно чесались. Он перевязал руку – появились сильные боли. Ефрем обратился к старому узбеку, жившему неподалеку и славившемуся на всю округу как отменный лекарь и попросту мудрец.

Несмотря на вечную толпу страждущих возле его дома, он с большой своей семьей жил очень скромно. Дни проводил, принимая больных, лазая по окрестностям, собирая травы, вечерами или рано поутру приготовлял снадобья. Ефрем нередко встречал его и в библиотеке при медресе, куда оба любили ходить. Незаметно для обоих как-то разговорились. Дальше – больше. Беседы их становились обычным и приятным для обоих занятием. Старик, Мирзо-ака, нашел в Ефреме благодарного и внимательного слушателя, а Ефрем в старике – мудрого учителя. Близость к правителю помогала Ефрему отыскивать разных людей, хотя многие из них встречали его настороженно.

Ефрем показал старому Мирзо больную руку. Лекарь осмотрел ее, покачал головой и спросил:

– Ты воду из арыка или бассейна пил?

– Вроде бы нет… Купаюсь по утрам. Взял такую привычку. Бодрость в нутро добавляет. Целый день потом хорошо себя чувствую.

– Так, так! – задумчиво пробормотал старик, легонько ощупывая кожу вокруг язв.

Ефрем вдруг вспомнил руки матери, такие же мягкие и добрые с нежной, шелковистой кожей. И почему-то еще подумал, что такие же бывают у тех, кто часто месит тесто.

– Купаешься с головой?

– Да.

– Воду иногда сглатываешь или рот полощешь ею?

– Бывало.

– Все ясно! Ришта вселился в тебя.

Ефрем недовольно подумал: «Начинается! Сейчас про духов заговорит». Однако смолчал, а старик продолжал:

– Ришта – это червь такой. Родится из воды, которая внутрь человека попадает из грязных или стоячих водоемов. Потом пробирается под кожу и там живет. Оттого и зуд по коже. Иногда вылезает наружу, прогрызая кожу. Порой, кто заразится риштой, рук и ног поднять от боли не может… Бывает, и умирают люди.

– Что же мне делать? – спросил Ефрем, похолодев от ужаса, что его может сожрать изнутри какой-то неведомый гад…

– Не тужи, – улыбнулся лекарь, – не ты первый! Возьми тутовые листья, смажь их хорошенько хлопковым маслом и привяжи к язвам. Через день-два, как начнет червь выходить, ты его не тяни – оборвешь. Хуже станет. Ты ко мне беги.

– Благодарю тебя, уважаемый Мирзо-ака! Золотая у тебя голова, отец!

Ефрем достал из-за пояса кожаный кошелек, туго набитый монетами и протянул лекарю. Тот посмотрел на кошелек, потом в глаза Ефрема, взял кошелек, развязал, высыпал на ладонь несколько монет, остальное ссыпал обратно и вернул кошель Ефрему.

– Не нужно так много за простую работу.

– Не обижай, Мирзо-ака, ты мне жизнь спасаешь!

– Тебе такую помощь любой дехканин оказал бы. Здесь эта болезнь частая, ее, почитай, все знают.

– Не обижай, возьми деньги. Хорошая голова должна быть хорошо украшена.

– Вот тут я с тобой не соглашусь!

– Почему же?

– Разве у всех полководцев головы хорошие?

– Нет, но…

– То-то! Нет ни одного полководца бедняка… Их ремесло убивать, а мое врачевать, а украшены мы по-разному.

– Я хоть немного исправлю этот порядок…

– Тихо, тихо, – зашептал с улыбкой лекарь, – порядок этот от Всевышнего, значит, ты богохульствуешь. Аллах награждает меня за труды душевным покоем и уважением людей, а на пропитание мне хватит и того, что я себе оставил.

– Ну, сколько тебе хватит, ты решишь сам, а я тоже знаю: в Коране сказано, что щедрость – это не грех!

Ефрем сунул в руки лекарю кошелек и поспешно удалился. Отойдя шагов на двадцать от дома старика, он обернулся. Тот стоял у калитки и раздавал деньги больным и нищим, день и ночь отиравшимся в пыли у дувала доброго врача. «Боже ты мой, велика сила Твоя! – подумал Ефрем. – Сколько зла на земле, а везде сыщется такой вот жалельщик чуть ли ни за весь белый свет!..»

Недели через две Ефрема и товарищей его, так же захворавших, старый лекарь вылечил окончательно. С тех пор, как велел врач, они пили только чай или кипяченую воду и научились отличать чистый водоем от опасного.

Старый лекарь и Ефрем подружились крепче. Мирзо-ака многое рассказал и показал молодому русскому рабу-вельможе такого, что он сам долго еще выведывал бы. Через руки старика проходили многие, и сановники в том числе. Между тем в русский город Вятку с караванами регулярно уходили подарки.