Чтение онлайн

«Твоя семья мертва!» — статическая, давящая нагрузка. Я противопоставил ей расчёт на усталостную прочность. Моя надежда — это материал с бесконечным пределом выносливости. Он может выдержать миллионы циклов нагрузки, не разрушаясь.

«Давление? — мысленно усмехнулся я, чувствуя, как хватка монстра слабеет. — Я знаю, как рассчитывать давление на несущие элементы. Твоя атака не превышает допустимых значений».

Кровавый Цветок уже не знал, чем ещё меня пронять. Он замешкался…

И тогда я перешёл в атаку.

Хватит обороняться. Достаточно строить крепости. Пора возводить осадные машины.

Я обрушил на него лавину. Лавину холодного, безжалостного, структурированного порядка.

Первой пошла в бой статика. Я мысленно спроецировал на него конструкцию мостовой фермы. Сотни стержней, тысячи узлов. И заставил его примитивный, хищный разум решать задачу. Определить нулевые стержни. Я видел, как его ментальные щупальца путаются в этой геометрической паутине.

Затем я ударил термодинамикой. Второе начало. Неумолимый рост энтропии. Я показал ему Вселенную не как сад, полный питательной маны, а как гигантскую, остывающую тепловую машину, стремящуюся к равновесию. К тепловой смерти. Показал ему неизбежность распада любой упорядоченной системы, включая его собственную. Показал, что его существование — лишь краткий, бессмысленный всплеск на пути к абсолютному нулю. Запах сладкой гнили на мгновение сменился ледяным дыханием космической пустоты.

И, наконец, я нанёс последний удар.

Чистой, дистиллированной, безжалостной математикой.

Я швырнул в его сознание бесконечные ряды Фурье, раскладывающие любую, даже самую хаотичную функцию на сумму простых гармоник. Я заставил его смотреть в бездну фракталов, где в каждой точке скрыта бесконечная сложность. Я заполнил его разум трансцендентными числами, не имеющими конца и периода.

Его разум, созданный для простого цикла «соблазнить-поглотить-переварить», не был готов к этому. Он попытался объять необъятное. Попытался вычислить бесконечность.

Я почувствовал, как его ментальная система перегревается. Как в его сознании возникает фатальная ошибка. Синий экран смерти для мутировавшего цветка-людоеда.

Связь оборвалась.

Оглушительный треск, будто лопнул высоковольтный кабель, вернул меня в реальность. Запах гниющих роз исчез, сменившись запахом крови. Боль, до этого приглушённая, снова взорвалась в каждой клетке тела. Голова гудела так, словно по ней били молотом.

Я с трудом разлепил веки. Надо мной склонилось бледное, перекошенное от страха и ярости лицо Искры. Её рыжие волосы растрепались, на щеке красовалась свежая царапина.

— Лёха! — выпалила она срывающимся голосом. — Да очнись ты, придурок!

Хлёсткая пощёчина обожгла щёку:

— Не смей отключаться, слышишь?! Не смей! Убью, блин!!!

Вторая пощёчина. Я поморщился.

— Да слышу я, слышу… — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Хватит!

Девушка замерла, её рука застыла в воздухе. В глазах, расширенных от ужаса, блеснули слёзы. Но она тут же смахнула их, и на лице снова появилась привычная язвительная маска.

— Очухался, засранец! — выдохнула она с таким облегчением, что на мгновение показалась беззащитной. — Я уж думала, всё, отужинал наш инженер цветочными нектарами!

— Надо было шокером… — хрипло выдавил я.

Она сперва возмущённо занесла руку для третьего удара, но тут же прыснула и смягчилась:

— Крепкий ты орешек, Иванов. Даже эта дурман-трава тебя не свалила.

Пока я приходил в себя, битва не прекращалась. Борис, Медведь и Варягин яростно теснили Кровавый Цветок. Они рубили, крушили, рвали лианы, не давая монстру передышки. Но их атаки лишь сдерживали монстра, так как отрубленные лианы отрастали снова и снова.

И тут они замерли. Все трое. Замерли и уставились на меня. И я сразу же понял, в чём дело.

Кровавый Цветок пятился.

Огромный, мясистый бутон тридцатого уровня, который только что играючи раскидывал двух берсерков и паладина, теперь медленно, судорожно отступал. Его побеги, до этого яростно атаковавшие моих товарищей, теперь конвульсивно подрагивали и отползали от меня, словно от огня. Монстр, повелитель разумов, столкнулся с чем-то, чего не мог понять. С чем-то, что дало отпор на его же поле. Он испугался.

— Ни хрена себе… — выдохнул Борис, опуская молот. — Лёха, ты что с ним сделал? Загипнотизировал?

— Похоже, наш инженер прошёл ускоренный курс садоводства, — нервно хохотнула Искра, помогая мне подняться. — Лёш, ты что, пригрозил его гербицидами накормить?

Я не ответил. Просто встал на ноги, ощущая, как по жилам разливается холодная ярость. Кулак крепче сжал Инструмент в образе топора. И я сделал шаг вперёд.

Цветок отшатнулся. Его лепестки задрожали, а уродливое лицо внутри исказилось гримасой, в которой читался первобытный ужас. Я сделал ещё шаг.

И обрушил на него новую лавину.

Не физическую. Ментальную.

«Ты всего лишь нестабильная биологическая система, — пронеслось в моём сознании, и я знал, что он это слышит. — Твоя структура обречена на распад. Второй закон термодинамики. Энтропия. Всё стремится к равновесию. Твоё существование временное. Твоя жизнь статистическая погрешность».

Я ощутил, как его ментальные щупальца в панике отпрянули, словно от раскалённого металла.

«Твои побеги всего лишь рычаги. Я могу рассчитать предел их прочности на изгиб и кручение. Твоя пыльца — химическое соединение. Я могу разложить его, узнать формулу и найти ингибитор. Ты — всего лишь задача. Сложная, но решаемая».

Лианы снова метнулись ко мне, но уже не так уверенно. В их движении ощущалась паника. Я не стал уворачиваться. Просто отбил атаку ударами топора, а в следующий миг Инструмент в руке засветился, перетекая в новую форму. В ту самую, которую я недавно ассимилировал в пожарном депо.

Сварочный аппарат.

С тихим шипением на его конце вспыхнула ослепительная голубая точка. Я шагнул навстречу летящим побегам и просто прижёг ближайший. Раздался шкворчащий звук, похожий на шипение мяса на сковороде. Запахло гарью. Лиана конвульсивно дёрнулась и отпрянула. Я прижёг вторую. Третью. Я шёл вперёд, методично выжигая эту раковую опухоль, и одновременно продолжал давить на её примитивный разум.

«Ты — ошибка. Аномалия. Дефект. Тебя здесь быть не должно. Тебя нужно исправить. Демонтировать. Утилизировать».

Кровавый Цветок забился в угол подвала, вжимаясь в стену. Его лепестки сомкнулись, пряча уродливое лицо. Он пытался защититься, спрятаться от меня. От холодного, безжалостного порядка, который я нёс в его мир сладкого хаоса.

Все остальные просто стояли и смотрели. Варягин, Борис, Медведь, могучие воины, которые только что едва не стали удобрением. Все они с благоговейным ужасом наблюдали, как инженер с паяльной лампой в руке загоняет в угол тридцатиуровневого монстра.