Чтение онлайн

Внимательное рассмотрение замечаний комментаторов к этому месту трактата приводит к тому заключению, что в этих кратких словах Сунь-цзы содержится двойной смысл, побеждают те, кто знает, когда, т. е. в какой обстановке, нужно пользоваться малыми силами и большими, а также как ими пользоваться. Ду Ю говорит: «Бывает такая обстановка на войне, что нельзя с большими силами нападать на малые силы, бывает и так, что со слабыми силами можно справиться с сильным противником». Это знание именно того, когда нужно пускать в ход крупные и когда небольшие силы, отличало, по мнению комментаторов, всех хороших полководцев. Они обычно наперёд знали, сколько войск им понадобится. Так, например, в Танскую эпоху Ли Шэн (727–793) был послан против тибетцев, неоднократно совершавших набеги на пограничные территории. На вопрос императора, сколько ему потребуется войск, Ли ответил: «1000 человек» и пояснил: «Если думать победить численностью, то 1000 человек, конечно, мало, но, если действовать стратегией, 1000 человек с избытком будет достаточно».

Чжан Юй говорит: «Бывают случаи, когда с малыми силами одерживают победу над большими силами противника, бывают случаи, когда с большими силами одерживают победу над малыми. Всё дело в том, чтобы понять, как ими пользоваться, и не ошибиться в правильном их применении».

Третье условие победы — «когда высшие и низшие имеют одни и те же желания». В этой форме Сунь-цзы в известной мере повторяет свою мысль, высказанную в самом начале трактата: «Путь — это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений» (I, 3). Однако здесь Сунь-цзы переводит вопрос в другую плоскость: он касается состояния духа армии и требует единства желаний у солдат и полководца, причём здесь речь идёт именно о желаниях, т. е. об общем строе чувств и настроений.

Четвёртое условие победы — предусмотрительность и осторожность. Полководец должен быть всегда настороже и пользоваться малейшей неосторожностью противника. Образцом такого предусмотрительного полководца считается прославленный военачальник времён Ранней Ханьской династии Чжао Чун-го (137-52 гг до н. э.). О нём рассказывают, что, находясь в походе, он всегда высылал далеко вперёд разведку; когда шёл, вёл своё войско в полной готовности в любой момент вступить в бой; когда останавливался, укреплял лагерь так, как будто собирался выдерживать целую осаду, высылал далеко по всем сторонам дозоры и т. д. Комментатор Ван Чжэ вспоминает один эпизод из войны между царствами Чу и Чэнь в конце Чжоуской эпохи. Царство Чэнь находилось тогда в союзе с царством У, вследствие чего войска этого царства выступили на помощь. Расположившись в 30 милях от своих союзников, они взяли на себя охрану тыла. Тем временем наступили дожди, лившие непрерывно в течение десяти дней, ночи стояли безлунные, и не было видно ни зги. Тогда И Сян — советник чуского полководца Цзы Ци — высказал своему начальнику предположение, что войска У непременно воспользуются

этой обстановкой для неожиданного ночного нападения. Цзы Ци согласился с ним и принял все меры предосторожности. Случилось так, как и ожидал И Сян. Войска У, действительно, под покровом темноты прошли незаметно 30 миль, отделявшие их от станов двух главных противников, и ударили на чуский лагерь. Однако, ввиду того что там были настороже, нападающие наткнулись на такое сопротивление, что понесли тяжёлые потери и в беспорядке отступили. Тогда И Сян снова обратился к своему начальнику и заметил ему, что 60 миль, проделанных солдатами противника туда и обратно, не то, что 30 миль, проделанных в одну сторону… Цзы Ци понял мысль своего советника и направил свои части по пятам отступавшего противника. Опять оказалось так, как и предвидел И Сян: утомлённые 60-мильным переходом, дезорганизованные и деморализованные неудачей, войска противника не приняли надлежащих мер предосторожности. Этим и воспользовались преследовавшие. Таким образом, чуским войскам удалось окончательно разгромить армию царства У.

Особое внимание привлекает пятое условие победы, устанавливаемое Сунь-цзы: «Побеждают те, у кого полководец талантлив, а государь не руководит им». Это значит, что Сунь-цзы требует для полководца полной оперативной самостоятельности, отрицает всякое вмешательство в его руководство армией даже со стороны того, кто его назначил на этот пост, — со стороны государя.

Следует отметить, что мысли о полной самостоятельности полководца придерживается и «Вэй Ляо-цзы», т. е. трактат по военному искусству, возникший несколько позже (IV в. до н. э.), но относящийся в общем к периоду Чжаньго. В нём есть такие слова: «Полководец наверху не зависит от неба, внизу не зависит от земли, посредине не зависит от человека» («Вэй Ляо-цзы», VIII, 28). Для Вэй Ляо-цзы это значит, что полководец не зависит от всех трёх сил, действующих в мире, по концепции древнего конфуцианства. Сильнее этого для древних времён сказать нельзя.

Это положение находится, по-видимому, в связи с более широким принципом — разделения армии и государства как двух начал, имеющих каждое свои специфические функции. Как эта мысль понималась, можно судить по следующим словам трактата «Сыма фа», относящегося к тому же IV в. до н. э, т. е. принадлежащего к тому же периоду:

«В древности государство не вмешивалось в дела армии, армия не вмешивалась в дела государства. Когда армия вмешивается в дела государства, нравы народа портятся, когда государство вмешивается в дела армии, нравы народа слабеют».

Объяснение этим словам даёт Лю Инь: «Если армия вмешивается в дела государства, это значит, что армия преобладает над народом, воинское начало преобладает над гражданским; если же государство вмешивается в дела армии, это значит, что народ преобладает над армией, гражданское начало преобладает над воинским» («Сыма фа», II, 13). Таким образом, мы сталкиваемся здесь с первым оформлением той концепции, которая получила в Китае в позднейшие времена большое развитие: существование государства и благополучие народа целиком зависят от взаимного равновесия двух начал — гражданского и воинского; преобладание одного из них грозит опасностями.

В более узком применении этот принцип находил своё выражение в строгом отделении власти в армии от власти в государстве. В трактате «Лю тао» это формулируется таким образом: «Государством нельзя править извне, армией нельзя командовать из центра» («Лю тао», отдел «Лун тао», 21, 9-11). Подобное разделение властей можно усмотреть из тех полномочий, которые обычно давались полководцу при его назначении. Как известно, назначение полководца обставлялось особой церемонией во дворце, во время которой государь вручал полководцу секиру как эмблему его власти, в частности как символ его неограниченного права наказывать. При этом государь произносил такие слова: «Всё, что в пределах порога, предоставляется государю; всё, что за пределами порога, предоставляется полководцу». Иначе говоря, вся власть внутри страны остаётся в руках государя, вся власть на поле сражения переходит к полководцу.

Таким образом, Сунь-цзы, требуя для полководца полной оперативной самостоятельности, доказывает необходимость разделения власти гражданской и военной и даёт, кроме того, подробное объяснение, на чём такое требование основано. Он говорит прямо о бедствиях для армии, вызываемых вмешательством государя в оперативное руководство ею. Этих бедствий он насчитывает три: «Когда он (государь. — Н. К.), не зная, что армия не должна выступать, приказывает ей выступить, когда он, не зная, что армия не должна отступать, приказывает ей отступить; это означает, что он связывает армию. Когда он, не зная, что такое армия, распространяет на управление ею те же самые начала, которыми управляется государство; тогда командиры в армии приходят в растерянность. Когда он, не зная, что такое тактика армии, руководствуется при назначении полководца теми же началами, что и в государстве; тогда командиры в армии приходят в смятение».

Тай-гун в «Лю тао» говорит: «Государством нельзя управлять извне, армией нельзя командовать из центра», т. е. из дворца. Эти слова вспоминает Ду Ю в своих замечаниях на первое из этих трёх бедствий и добавляет: «Государь не знает состояния и положения армии, а хочет из своего дворца ею руководить».

Чжан Юй замечает: «Если руководить наступлением и отступлением из дворца, трудно добиться успеха». Очевидно, в те времена считали, что государь, находясь вне армии, вне боевой обстановки, не знает и не может знать, когда можно наступать или отступать и когда нельзя. Поэтому его приказания не могут быть обоснованными и правильными. А такая зависимость всех операций армии от приказа из дворца «связывает армию», как говорит Сунь-цзы, лишает полководца необходимой ему оперативной свободы. Это мнение разделяли и китайские феодальные историки, в весьма иронических и неодобрительных выражениях упоминавшие о том, что такие правители времён Наньбэйчао, как сунский Вэнь-ди и лянский У-ди, во время войны с северянами руководили из своих дворцов не только всеми действиями армии, но назначали даже день и час боя.

Второе бедствие для армии, вызываемое действиями государя, Сунь-цзы определяет так: «Когда государь, не зная, что такое армия, распространяет на управление ею те же самые начала, которыми управляется государство; тогда воины армии приходят в растерянность». Такой русский перевод слов Сунь-цзы выдержан в духе толкований наиболее близких к нему его китайских комментаторов. Цао-гун цитирует приведённые выше слова «Сыма фа»: «Армия не укладывается в рамки государства, и государство не укладывается в рамки армии», и добавляет: «Гражданскими законами нельзя управлять армией». Цао-гун, следовательно, указывает на неправильность, с его точки зрения, распространять на армию те же методы управления, какие прилагаются к управлению государством. Хэ об этом и говорит: «Государство и армия различны по своему характеру, управление ими представляет свои особенности. Поэтому, если захотят те же законы, на основе которых управляют государством, применить к управлению армии, армия придёт в расстройство». Ду Ю раскрывает это положение с большей полнотой: В управлении государством самое главное — закон и справедливость; в армии самое существенное — тактический приём и военная хитрость; положения у них (государства и армии. — Н. К.) различны, обучение и воспитание не одинаковы, и если государь, не понимая этих особенностей, соединит управление государством и армией в одно и станет так управлять народом, воины в армии придут в смятение, не будут знать, как им действовать. Поэтому в «Книге войны» говорится: «В государстве действуют правдой, в армии действуют обманом».