Чтение онлайн

Внимательно глядя на партнершу, Блэк все сильнее убеждался - съехала. Окончательно и бесповоротно. Но такое сумасшествие он только приветствовал и был готов дать подписку оставаться в помрачении рассудка до конца жизни. Или, если нельзя, то хотя бы до премьеры.

Алена танцевала так, как он видел в мечтах, в глубине большого зеркала в своей комнате и никогда - до сегодняшнего дня - в жизни. Она не могла, просто не могла уметь так.

Но - делала же. Делала еще лучше, чем он придумал.

Народ помалкивал: нелегко это, встретиться с чудом и не рехнуться. А уж если ты рехнулся, то лучше помалкивай и, может быть, тогда это не сразу заметят. А там, глядишь, и крыша на место встанет. И все обойдется.

– Мазур, ты что, сама репетировала?
– возглас Насти выражал всю меру удивления, возможную для здравого рассудка. Каким-то образом руководитель студии удержалась, не "поплыла".

– А почему все остальные сачкуют? Похищение Елены, седьмой трек, работаем!

...Через полминуты черный бархатный занавес дрогнет, и начнет двигаться: убийственно медленно - как, наверное, и должны открываться двери в иную реальность. Изменить уже ничего нельзя. Что не сделано - доделывать поздно. Что не учли, возможно, станет тем самым незаряженным ружьем, которое, по пословице, стреляет раз в год. Но теперь уже поздно еще раз "проходить" спектакль, даже мысленно. Через полминуты все начнется.

На сцене, почти лишенной декораций (по замыслу их заменял свет), они сбились в плотный кружок и обняли друг дуга за плечи: все - и руководитель студии, и режиссер, и прима, и статисты, и ребята, которые вынесут на сцену столик и корзину, и дадут сигнал, чтобы сверху сбросили бумажные цветы - все в один круг, в одно сердце. "Ни пуха, ни пера!"... Три секунды - и торопливо разбежались в кулисы. Блэку выходить из правой, Аленке - из левой.

Он хотел ободряюще пожать ей руку, но не успел - она снова исчезла, но на этот раз недалеко.

...- Мне скучно, бес.

– Что делать, Фауст.

Такой нам положен предел.

Его ж никто не преступает.

Всяк тварь разумная скучает,

Иной от лени, тот от дел.

Тот верит, тот утратил веру,

Тот насладиться не успел,

Тот насладился через меру.

И всяк зевает, да живет.

И всех нас гроб, зевая, ждет.

Зевай и ты!...

Музыка была странной, нервирующей. В скрещении линий, напоминающих прожекторы второй мировой, возникли черные тени. Они и в самом деле не касались пола. Блэк протер глаза... потом ущипнул себя. Он не спал и не грезил. И, определенно, не спятил, что бы он не говорил себе сам две недели назад, когда начались всякие "странности". Танец теней шел в честных полутора сантиметрах от пола, смеясь над гравитацией. Заметили что-нибудь зрители? Похоже - нет. Первые ряды расположены так, что пол сидящим не виден, а дальним в полумраке не разглядеть. Но он-то видел все!

– Блэк, твой выход через минуту.

– Знаю. Спасибо... Лариса?

– Да?

– Посмотри внимательно на сцену. Видишь что-нибудь странное?

– Ну да. Здорово, правда? У "духов" специальные туфли, страшно дорогие. Там такой светоотражающий пластик с утолщением. Твой папа постарался, шесть пар подарил... Сказал, их используют, чтобы был "эффект парения". А ты не знал? Ну, ты даешь, доктор Фауст...

– Лара...

– Ага, удачи!

Ладонь девушки легко коснулась плеча. На секунду Блэку показалось, что Лариса сейчас его поцелует. Но музыкальная фраза, которой он ждал, прозвучала как выстрел из стартового пистолета для обоих. Пора. Ему и ей.

Потный, плохо соображающий, Блэк "выпал" в плотную, пахнущую пылью реальность кулис, пытаясь понять: что было, а что привиделось. Действительно парили над сценой духи? А Елена? В самом ли деле она растворялась, уходя в небытие сквозь коридор зеркал. И взгляд ее, вправду ли был он таким - изумленным и счастливым, вопреки трагическому финалу? И, главное, в самом ли деле он слышит этот шум? Зрительный зал аплодировал, свистел, визжал...

Блэк сел на пол. Вокруг него столпились с поздравлениями, сценическое пространство вдруг словно свернулось в кокон, появились какие-то люди, вроде бы директор... Отец... Его подхватили на руки, качнули к потолку - желудок ухнул вниз. Защищаясь, Блэк мазнул перед глазами растопыренной пятерней и, неожиданно для себя, выдал идиотскую фразу из "Смертельного оружия":

– Я слишком стар для этого дерьма...

– О?!
– изумилась Настя, - Какие речи у нашего интеллигента в седьмом поколении...

– Он в шоке, - объяснил кто-то.

– Хочешь сказать, шок сделал его нормальным? Тогда - да здравствует шок!

Алены не было! Блэк с некоторым трудом освободился из дружеских объятий и завертел головой. Внезапная паника оказалась так же болезненна, как удар под дых.

На плечо легла легкая тонкая рука. Словно почувствовала.

– Я здесь...

– Елена! Прекрасная Елена! Качать Елену!!!

Большие темные глаза пытливо уставились на Блэка: "Чего они хотят?" От облегчения Блэк тихо рассмеялся. Чего ему привиделось? После всех странностей на премьере он и впрямь был готов поверить, что она исчезла в зеркалах. Дичь.

– Может быть, в кафе?
– спросил он, - Я угощаю.

– Супер!
– Игорек в экстазе вместо своего приятеля толкнул Настю, но та, кажется, не обиделась.

– Интересное предложение, - улыбнулась она, - а на какую сумму угощаешь?

– По тысяче.

– На каждого? Братцы, веревку. Блэк спятил.

– А это не слишком?
– осторожно спросила Настя, - у тебя деньги-то есть? Или отец оплатит?

– Есть. Я на новую машину откладывал... Плевать. Все суета, кроме тибетских пчел.

Народ восторженно взвыл.

В полумраке бара ее лицо выделялось светлым пятном. Бог знает, почему. Она была видна - из любого угла и под любым углом. Блэк попробовал уронить голову на стол - не помогло. В смысле, Елена все равно словно светилась. Но кроме него, похоже, никто не удивлялся. Народу было, мягко говоря, не до того. Дикое напряжение последних дней отпустило, пива и разных энергетических напитков было - хоть купайся. Даже слегка лишку для "Стрит-Данса", ошалевшего от внезапного успеха их первой серьезной работы.

Им сейчас простой воды в бокалы налей, через час под столы попадают, сообразил Блэк.

Настя - и та расслабилась. Полчаса назад Блэк слышал, как она звонила мужу и просила заехать за ней в двенадцать.

Строго говоря, то, что здесь творилось, было абсолютно и категорически недопустимо в строгих педагогических рамках, и Настя была обязана это немедленно пресечь. Мальчишки и девчонки в отсутствие родителей... Глаза горят, движения от минуты к минуте все раскованнее. Пока это всего лишь танцпол, но ламбада уже была. По просьбе публики. Сейчас они еще чуть-чуть добавят, их потянет на свежий воздух, в июльскую ночь, и... И ничего не будет.

Перегорел народ. Слишком сильный выброс адреналина. Через час они будут мирно спать каждый в своей постели и улыбаться во сне. Мудрая Настя знала это. И Блэк знал, хоть и не был пока таким мудрым. Просто в этой шальной компании он был единственным абсолютно трезвым парнем. Машина давала большую свободу, но и накладывала определенные ограничения - алкоголя Блэк не употреблял ни в каком виде. Может быть, именно поэтому он так четко видел все странности и несообразности вечера? Или потому, что с самого начала искал именно странности, был настроен на них, как приемник на определенную волну?