Чтение онлайн

Папа Григорий XIII и испанский король Филипп II намеревались устроить Варфоломеевскую ночь и в Англии. Хотя здесь и было еще много католиков, связанных с феодальными кругами, однако ввиду антикатолических интересов побеждавшей буржуазии положение здесь было сложнее, чем во Франции, и необходимо было проявить особую гибкость. Не на Англии, а на Ирландии сосредоточилось в это время внимание контрреформации. Ирландия находилась под тяжелым тройным гнетом Англии: классовым, национальным и религиозным. По сведениям, доходившим в Рим, достаточно было 500 человек, чтобы поднять Ирландию против Англии, перерезать англичан, живших в Ирландии, и затем вторгнуться в пределы самой Англии и там учинить такую же кровавую бойню, как это было сделано во Франции в августе 1572 г.

С этой целью Григорий XIII вступил в тайные переговоры с авантюристом Стэклеем, которого стал звать маркизом Лейстерским, выдал ему 40 тыс. скуди для организации похода в Ирландию и связал его с ирландским эмигрантом Фицджеральдом, на средства папы организовавшим у французского побережья небольшой морской отряд. Экспедиция Стэклея и Фицджеральда получила средства также от Филиппа II. Казалось, что снова начнут действовать объединенные папско-испанские силы. Но в последнюю минуту Стэклей нашел более выгодное поле действия в Африке, а в Ирландии стал действовать один Фицджеральд, который после успешного вторжения вскоре натолкнулся на большие силы англичан. Им не стоило большого труда подавить вспыхнувшее по наущению папы восстание на острове, и Григорию XIII пришлось убедиться, что избранный им путь реставрации католицизма в Англии не может привести к цели.

Тем не менее Григорий XIII упорно продолжал борьбу против королевы Елизаветы: отлучил ее от церкви, объявил лишенной престола и поддержал ряд заговоров на ее жизнь. Он оправдывал убийство королевы опасностью, какую она представляла для дела «истинной веры» не только в своей стране, но и для Нидерландов, Франции и вообще для всей Западной Европы.

Попытка папской курии опереться на Испанию в борьбе против Англии окончилась неудачей. Испания потеряла в 1588 г. свой большой флот «непобедимую» армаду и вынуждена была признать свое бессилие. Поэтому папство решило развернуть «духовное» наступление на Англию, осуществляя его медленно и постепенно, прибегая к помощи иезуитов. Сначала в Дуэ, а потом в Риме стали устраивать иезуитские английские школы, в которые принимали лишь тех, кто давал клятву по окончании школы целиком посвятить себя борьбе за торжество католической веры в Англии.

Путь «духовной сапы» оказался плодотворным для папства, и Григорий XIII стал его проводить повсюду: в Вильне, Клаузенбурге, Стокгольме, Люцерне появились иезуитские школы и семинарии, воспитанники которых специально занимались борьбой против протестантизма и пропагандой «истинной» христианской веры. Эти «духовные борцы» ни перед чем не останавливались. Так, пять швейцарских кантонов в 1565 г. заключили с Пием IV оборонительно-наступательный союз, для осуществления которого в 1570 г. некий Пфиффер, провозглашенный «швейцарским королем», пытался оторвать от Швейцарии семь кантонов. В 1574 г. в Люцерн были приглашены иезуиты, в 1579 г. здесь появился папский нунций, организовавший «золотой союз» и вступивший в переговоры с Филиппом II. В результате подрывной деятельности папистов в Швейцарии началась гражданская война: в Вальтеллине было убито 600 протестантов, и Вальтеллина вышла из кантона Граубюнден. В Валлисе были уничтожены поголовно все протестанты; в 1591 г. епископ Христофор Бларер вернул в лоно католицизма кантон Базель, и иезуиты осели в Прунтруте.

В тех частях Германии, где протестантизм не одержал полной победы, католическая церковь особенно усилила свою деятельность. С помощью дворянства иезуиты должны были не только отстоять католические области Германии, но и повести наступление на протестантские. Руководствовались при этом главным образом принципами папского представителя Минуччи, считавшего, что в первую очередь должно быть «завоевано» дворянство, заинтересованное в том, чтобы только люди дворянского происхождения имели право на милости. Даже в школы старались принимать лишь дворян. Минуччи требовал, чтобы дворян не слишком «огорчали» недопущением множества бенефициев в одних руках. Он предостерегал против привлечения ученых к делу католицизма. «Некоторые из них, конечно, могут быть очень полезны, — писал он, — но, как правило, они принесут католицизму вред, так как отвергнут принцип наследственного и исключительного права дворянства на бенефиции и другие выгодные должности». Проникновение в религию недворянских взглядов, заявлял Минуччи, легко может оттолкнуть дворянство, составляющее главнейшую опору католицизма. По мнению того же Минуччи, после тех ударов, которые были нанесены папству и католицизму в Нидерландах и Англии, опасно было действовать открыто, с помощью одной лишь силы. Нужно было работать «для блага истинной церкви» осторожно, скрытно, и партия Минуччи вскоре присоединилась к «духовной сапе» иезуитов, особенно рекомендуя привлекать на сторону католицизма крупных князей, герцогов и королей.

Примером служил баварский герцог Альбрехт V (1550–1579), приютивший у себя иезуитов и предоставивший им в распоряжение университет в Ингольштадте. От населения потребовали немедленно присяги тридентскому вероисповеданию, запрещено было посещение иностранных университетов, назначен был высший религиозный совет, организовался «земский союз», стремившийся объединить всех католических князей Германии с Испанией и Римом. Сын Альбрехта Эрнест сосредоточил в своих руках множество епископств и тем увеличил могущество Баварии. Он был епископом Фрейзинга, Гильдесгейма, Льежа, Мюнстера, а также архиепископом Кельна и имперским аббатом Стабло и Мальмеди.

Такое же положение создалось и в Австрии, где иезуит Мельхиор Клезель, имевший огромное влияние на императора Рудольфа II, изгнал в 1578 г. из Вены всех протестантских проповедников, организовал в ряде городов католические советы и закрыл многие протестантские церкви. В 1595–1597 гг. в ответ разразилось крупное крестьянское восстание, которое было потоплено в народной крови. Одним из результатов поражения восстания было массовое насильственное обращение австрийцев в католицизм. Большую «идеологическую» роль играл при этом основанный в 1586 г. Грацский университет, рано попавший в руки иезуитов. В 1588 г. из Зальцбурга были изгнаны все некатолики. Не лучше обстояло дело в Вюрцбурге, где епископ Юл Эхтер насаждал с 1584 г. тридентизм: в течение одного года было изгнано 162 проповедника, а 62 тыс. протестантов были насильственно обращены в католическую веру. В Кельне в это время происходила настоящая война из-за кандидатуры на архиепископское кресло: католики призвали на помощь Испанию и Рим. С большим трудом кельнским архиепископом был избран упомянутый баварский герцог Эрнест, ставший благодаря этому одним из семи курфюрстов, избиравших германских императоров.

Продолжая борьбу за германских князей, Минуччи требовал от папы в особом тайном меморандуме создать в Риме для Германии датарий (распределитель духовных мест) и составить перечень наиболее знатных дворянских фамилий. Составление такого «каталога нисходящей знатности», советовал Минуччи, лучше всего поручить «отцам иезуитам» или папскому нунцию в Германии. Отныне каждая открывающаяся должность будет заниматься в соответствии со степенью знатности кандидата. Ни один капитул, никакой каноник не сможет возражать против назначения, исходящего законным образом из Рима. Значение же последнего поднимется на необычайную высоту как в материальном, так и в моральном отношении.

Тактика, разработанная Минуччи, достигла цели: в 1588 г. он представил папе свои «соображения», а уже в 1590 г. баденский герцог Яков начал вести особый список представителей германской аристократии, перешедших в лагерь католицизма.

Были, однако, случаи и обратного перехода, и не только в Германии, но и в некоторых других странах, — там, где шла классовая борьба с переменным успехом то в пользу буржуазии, то в пользу крупного феодального землевладения. Так, французский король Генрих III, бывший долгое время игрушкой в руках католической партии, внезапно сверг с себя «это тяжкое иго», арестовал архиепископа Лиона и кардинала Бурбона и даже убил герцога Гиза и его брата, кардинала. Папа Сикст V (1585–1590), возмущенный тем, что «благородный член святого престола» был убит светской властью без суда и приговора, резко упрекал своего легата в Париже Морозини, почему он не отлучил от церкви короля: «Он должен был это сделать, если бы ему это стоило даже ста жизней». Папа предложил Генриху III под угрозой отлучения от церкви немедленно выпустить из тюрьмы арестованных кардинала и архиепископа и явиться в Рим. Свою резкость Сикст объяснял «ответственностью перед богом, который счел бы его самым бесполезным папой», если бы он решительно не реагировал на «святотатственные поступки» Генриха III.

23 июня 1589 г. папский приказ с предостережением, что король погибнет, подобно царю Саулу, если не подчинится папе, был доставлен в Париж, а 1 августа доминиканский монах Жак Клеман убил Генриха III ударом кинжала. Накануне кордельерские монахи сняли «голову» на портрете Генриха, и религиозные процессии шли, выкрикивая:

«Погаси, господи, род Валуа», а в главном парижском соборе настоятель Пижена произнес проповедь на перифраз стиха Виргилия: «Пусть мститель восстанет из наших костей и огнем и мечом уничтожит Валуа, этот род тиранов».

Сам папа в убийстве Генриха III увидел, что «бог все-таки не покидает своей Франции»; ведь в убийстве Генриха «бедным монахом» с особой силой проявилось «вмешательство всевышнего». Однако «бог» требовал и «человеческого вмешательства». Папа немедленно сместил недостаточно решительного парижского легата Морозини, назначил энергичного Гаэтано, вступил в переговоры с испанским королем Филиппом II, предлагая ему французскую корону и обещая послать на помощь 15 тыс. солдат и 800 лошадей, не считая постоянной денежной субсидии на ведение войны. Франция должна была стать испанской провинцией — того требовали интересы католицизма. Это было и в интересах религиозного фанатика Филиппа II, сына «универсального императора» Карла V. Гаэтано уже приготовил приказ о введении во Франции инквизиции и об отмене галликанской «свободной церкви». Приказ этот, однако, никогда не был осуществлен. Король Генрих IV, представитель новой династии Бурбонов, опубликовал в 1598 г. Нантский эдикт, предоставивший во Франции почти полное равноправие гугенотов с католиками.