Чтение онлайн

Можетъ быть, вы слыхали П. И. Садовскаго разсказъ про островъ царя Константина и матери его Елены, куда Наполеонъ I-й былъ сосланъ, гд нтъ ни земли, ни воды — одна зыбь поднебесная; на картахъ этотъ островъ показавъ не на настоящемъ мст: Красный Яръ стоитъ на этомъ остров, это я врно знаю. Солончакъ назвать землей нельзя; воды тоже часто не бываетъ; рки, ерикя и ильмени покрываются такимъ слабымъ льдомъ, что ни конному, ни пшему переходу нтъ; лодка тоже идти не можетъ. Такимъ образомъ сообщеніе со всмъ міромъ прекращается на нкоторое время. Я уже не говорю про почту: она, напримръ, и тогда не ходитъ изъ Астрахани въ Красный Яръ, когда караваны на верблюдахъ переправляются по льду; и тогда тоже не ходитъ, когда здшнія барыни съ дтьми дутъ въ косныхъ (лодкахъ), — потому опасно. Существуетъ ли на свт такое мсто, куда бы почта такъ опасливо и осторожно была доставляема? Положимъ, въ Красномъ Яру я не получилъ ни одной книжки за прошлый годъ „От. Зап.“, положимъ, нкоторыя письма пропадаютъ; неразсудительный человкъ можетъ назвать даже дурнымъ, что письма, адресованныя сюда, въ Астрахани запаковываются въ субботу, а отправляются въ понедльникъ; положимъ, ваше письмо пришло въ Астрахань (а вашему письму другой дороги нтъ), въ субботу, но только посл упаковки; но почему же оно должно ждать до другой субботы этой операціи? Затмъ, отправится ли это несчастное письмо въ понедльникъ [2] — это опять вопросъ: въ зиму 1868-69 года почт было часто хать опасно; разъ эта опасность продолжалась до 6 недль. Частныя и офиціальныя лица посылали нарочныхъ, сами прізжая въ Астрхань за своей почтой и часто получали одинъ отвть: „почта запакована“. Здсь случается, что офиціальное лицо получаетъ бумагу, въ которой подтверждается исполнить предложеніе за № 00, потомъ еще подтвержденіе, выговоры, нарочнаго, — а тотъ все не исполняетъ по очень простой причин: подтвержденія, выговоры и т. п. получаются съ нарочнымъ, а само предписаніе за № 00 лежитъ запакованное въ Астраханской почтовой контор хать ему опасно.

Поутру пошелъ я по городу; сперва къ собору, отстоявшему отъ моей квартиры въ нсколькихъ саженяхъ; за соборомъ городъ окончился. Меня поразило то обстоятельство, что я не встртилъ на улицахъ ни одной живой души, да и дома казались необитаемыми: окна вс закрыты ставнями, ворота заперты; ни на улицахъ, ни въ домахъ не слышно голоса человческаго. Одн вороны или какъ ихъ здсь называютъ — корги каркаютъ и хоть отчасти оживляютъ мертвый Красный Яръ. Тоска взяла меня страшная, я вернулся на квартиру; черезъ нсколько минутъ пошелъ опять по городу въ противоположную отъ собора сторону; прошелъ два дома — присутственные мста, училище, больница, и я опять за городомъ! Пораженъ еще боле: какъ, въ уздномъ город нтъ острога?! Я вамъ сейчасъ опредлю: деревня или городъ и уздный ли, губернскій или столичный тотъ городъ, который вы мн назовете, когда вы мн отвтите на мои немудрые вопросы. Положимъ, вы възжаете въ богатое село, въ которомъ нсколько церквей, нсколько фабрикъ, лавокъ съ разными товарами, и думаете, что это городъ.

— Есть здсь острогъ? спросите вы перваго попавшагося вамъ на встрчу.

— Нтъ, родимый! какой намъ острогъ? Мы и безъ острога проживемъ.

Вы ошиблись: принимая село за городъ.

Прізжаете въ плохенькую деревеньку; домишки вс похожи на избушку Бабы-Яги, которая, то-есть избушка, стоитъ, какъ всмъ извстно, на курьихъ лапкахъ.

— Есть острогъ? спрашиваете вы.

— А какъ же! Вонъ такъ на самой площади стоитъ. Вы въ уздномъ город.

— Есть острогъ? спрашиваете вы въ другомъ город.

— Еще бы не было у насъ острога! У насъ и острогъ и арестантскія роты!.. У насъ все есть!..

Вы въ губернскомъ город.

Въ столичныхъ городахъ изобиліе остроговъ разныхъ наименованій доходитъ до роскоши. Рдкое село пользуется счастьемъ имть тигулевку, кутузку, холодную, закланъ (разныя названія одного и того же), да и то только такое село, въ которомъ находится квартира становаго.

По острогамъ вы даже можете опредлить: старый ли городъ или вновь произведенный изъ деревень въ чинъ города: въ старомъ город есть острогъ, есть и монастырь; въ новомъ — только одинъ острогъ. Мало этого, вы можете опредлить, какая часть города новая и какая старая: въ первой находится острогъ, въ старой — монастырь.

Вы даже можете не спрашивать, въхавши въ городъ, объ острогахъ: они, вроятно, въ назиданіе прізжающимъ и прозжающимъ, строятся на видныхъ мстахъ. Какъ же мн было не удивиться, обойти весь городъ и не увидать острога! Да въ город ли я? Подхожу я къ присутственнымъ мстамъ, къ небольшому двухэтажному дому; онъ стоитъ между двухъ воротъ; у однхъ стоитъ часовой съ ружьемъ, у другихъ сидитъ солдатъ съ тесакомъ.

— Здсь присутственныя мста? спросилъ я сидвшаго у воротъ съ тесакомъ солдата.

— Здсь.

— А острогъ гд?

— Да кого теб тамъ надо? отвтилъ онъ мн вопросомъ:- скажи, кого теб мало, я всхъ такъ знаю.

— Мн никого не надо въ острог; только мн страшно показалось, но въ вашемъ город острога нтъ.

— Какъ городу стоять безъ острога?.. Безъ острога какъ можно!.. Нельзя.

— Гд же острогъ?

— А вотъ гд! отвчалъ онъ, указывая на одно отдленіе дома:- вонъ видишь, гд окна съ ршотками.

Гляжу: точно окна съ ршотками; прохожу мимо — арестанты выглядываютъ… Точно я въ город!.. Одно еще меня смущаю: какъ острогъ можетъ помщаться въ дом, а не въ замк извстной архитектуры?

Иду еще улицею — вижу, и направо кабакъ и налво кабакъ; дальше, налво кабакъ, направо два кабака; глянешь въ переулокъ — и такъ кабаки… везд кабаки!.. Въ Красномъ Яру человку, захотвшему выпить, стоитъ пройдти шаговъ двадцать (дальнее разстояніе) и онъ можетъ найдти вывску Продажа питей.

Для кого же эти кабаки? Вроятно, есть же въ город люди и много людей, и людей пьющихъ, когда столько столь выразительныхъ вывсокъ. Зашелъ въ одинъ кабакъ, — торгуютъ жилъ съ жидовкой; захожу въ другой — жидовка съ жидомъ; въ третій — жидъ съ любовницей… Увы!.. любовница оказались русской-православной, за что, однакожъ, порицается русскими православными не русская любовница, а любовникъ жидъ.

— Для чего у васъ столько кабаковъ? спрашиваю я молодую шинкарку жидовку.

— Народъ пьетъ.

— Какой народъ? Да народу я не видалъ.

— Какъ не видалъ?

— Гд же народъ?

— Ступайте на базаръ — такъ и народъ увидите… Какъ народу въ город не видать!..

— Гд у васъ базаръ?

— Ступайте вотъ въ эту улицу налво, такъ и дойдете до нашего базара.

Пошелъ въ показанную улицу — никакого базара и признаковъ не замтилъ!..

— Позвольте васъ спросить: гд базаръ? спросилъ я виновника, возвращавшагося со службы.

— Да вотъ, отвчалъ онъ, указывая на заборъ.

— Гд?

— Вотъ… Вотъ…

Тогда я замтилъ, что у забора стоятъ какія-то подмостки, кто-то въ род очень грубо-сдланнаго высокаго стула безъ крыши.

— Это базаръ? спросилъ я.

— Да-съ.

Я не зналъ, что и подумать.

— Какъ базаръ?

— Рано утромъ или вечеромъ на эти подмостки кладутъ доски, на доски кладутъ говядину, рыбу, баранину и торгуютъ.

— Всякій день это бываетъ?

— Нтъ!.. Какъ можно!..

— По какимъ же днямъ бываетъ базаръ?

— Дней не положено, а какъ случится.

— Какъ же я узнаю?..

— Помилуйте! какъ не знать? Вотъ и теперь вс знаютъ, кто Ахметка завтра бьеть бычка. Вс уже и спшатъ купить; не успли — всю говядину расхватаютъ… Пойдешь и вернешься ни съ чмъ, — базаръ кончился.

— Рыбу, баранину продаютъ ли?

— Какъ случится: когда продаютъ, а когда и нтъ.

— Тогда какъ же?

— А тогда ужь какъ знаете… Да что говорить, прибавилъ онъ:- у насъ часто и хлба купить нельзя; ни за какія деньги не купишь.

— Это отчего?

— Хлбникъ одинъ; запьетъ, — ну, недлю, дв и пей чай безъ хлба!.. Пошлешь за хлбомъ, а вамъ вмсто хлба — „хлбникъ запилъ!“ [3] .

— Чай-то можно и безъ хлба пить, а какъ же обдать безъ хлба?

— Къ обду хлбникъ не печетъ такого хлба… Чернаго, калача не печетъ.

— Гд же покупаютъ?

— Всякъ себ дома печетъ.

— Ну, а кожу понадобится?

— У шабровъ [4] займетъ.

— А прізжій?