Чтение онлайн

Он подает мне пеленку, а сам идет к компьютеру, распечатать результат первого скрининга.

— Пол я вам не могу сказать, но судя по двум девочкам, ждете богатыря?

Да как вам сказать. До недавнего времени никого не ждала, богатырь сам пришел.

— Будь что будет. Бабий дом, так бабий дом.

— С мальчиками поинтереснее будет — врач подмигивает и протягивает мне бумажки — Буду ждать вас — дата и время явочки написаны. Если что побеспокоит — звоните по номеру. Только не давайте его больше никому в очередях — а то в прошлый раз одна мамочка всем разболтала, и пришлось номер менять — звонили всякие по мелочам.

Киваю ему, улыбаюсь и беру результат — а сама в своих мыслях. Все вокруг успокаивают и поддерживают, но голос разума в голове все равно спрашивает — а если не справишься? Миша есть, да, почва под ногами присутствует, но что будет, если он как и Сережа уйдет? Впадать в зависимость от другого мужчины после пережитого совсем не хочется.

Выхожу и даю Мише бумаги. Он заботится о моей беременности еще больше, чем я — скидывает анализы знакомым врачам, чтобы перепроверили, ходит со мной на все приемы. Ксюша зато счастлива — не одна она с незапланированным ребенком под сердцем ходит. Я немного не такую поддержку планировала ей оказать, но случилось то, что случилось.

Уже в машине я делаю то, о чем думала последние недели. Расследование по делу Сережи номинально продолжается, хотя по факту давно окончено. Мне не дает покоя один вариант решения всех проблем разом, но Миша, боюсь, его не одобрит.

— Нам нужно серьезно поговорить.

Мужчина тут же откладывает телефон и бумаги в сторону и разворачивается корпусом ко мне.

— Ты хочешь поговорить о своей финансовой безопасности? Я думаю о том, что тебе нужен небольшой юридический бизнес — ты уже давно переросла помощника во многих аспектах. И тебе так будет спокойнее, если со мной что-то случится — ты при деньгах. Если беспокоишься о ребенке — няни — не проблема, да и я Ксюшу практически сам воспитал. Опыт есть.

Вздыхаю. Не хочется обижать его, но не могу не спросить то, что хочу.

— Я о другом. Я хочу, чтобы Сережа заключил соглашение о сотрудничестве и передал следакам все материалы, которые у нас собрались на Лиду и Николая. Только сам понимаешь, нужно чтоб это не замяли. Тогда все риски понесет он — скажет, что сам всё накопал, в случае чего они придут за ним, а не за нами. Плюсом он сможет избежать наказания.

Теперь уже отворачивается он. Темнее тучи сразу.

— Я поэтому и не говорила. Почему нельзя просто выполнить мою просьбу? Я что, о многом прошу? — бью по бардачку от злости и срываюсь в слезы, отворачиваясь к окну. М-да, что с тобой делают гормоны, Марина? Капризничаешь, как ребенок.

Он не реагирует на истерику, только достает бумажные платки и кладет рядом с коробкой передач.

— Скажи честно. Один вопрос — и я отстану. Сделаю, как ты хочешь. И в зависимости от ответа буду дальше строить с тобой отношения.

Любопытство женщину погубит. Что ж за вопрос такой.

— Спрашивай, Миш, не томи только.

— Ты его любишь? Осталось в тебе что-то к нему или нет? Я должен был раньше спросить, но сама знаешь, как у нас закрутилось.

Смотрю на улицу. Столбом полил дождь такой силы, что муху прилепило волной воды к моему окну, а потом смыло вниз. Молния сверкала и била где-то далеко за горизонтом.

Я боялась этого вопроса. И думала об этом последнее время — с тех пор, как Миша стал частью моей семьи. Если бы он спросил, люблю ли я его — я бы ответила без промедления.

А здесь… Я ненавижу лгать. Да, я отпустила Сережу. Да, я выбросила лучшие годы и воспоминания о них в помойку. Но сказать, что мне всё равно — я не могу. Не могу заставить себя желать ему зла. Жалость. Ее во мне много. Прикасаться к нему как к мужчине мне было бы противно.

Молчание затягивается. Миша, обычно терпеливый, выходит из машины и хлопает дверьми. А я не могу перестать плакать. Его тут же окатывает ледяной водой — вижу, как мокнет его одежда, темнеет его серая водолазка. Вижу, как он инстинктивно хлопает по карманам, ища сигареты — он делает так каждый раз, когда нервничает.

Выхожу к нему, наплевав на дождь, на то, как распадается моя укладка, а кофта прилипает к телу. Обнимаю его, прижимаю к себе и говорю:

— Я. Его. Не. Люблю. Мне его жалко. И только.

Он поднимает меня наверх и кружит в воздухе, а я визжу. Так легко ему поднимать меня с моим округлившимся животом.

Он вцепляется мне в губы, точно якорь в толщу воды, как будто боится потерять. А я отдаюсь ему с тем же трепетом и болью.

— Я люблю только тебя, Миша Громов. От меня так просто не избавишься.

Мы — вместе. Я никогда не сбегу и не уйду — и точка.

Когда на свидании с защитником Сережа получает папку с компроматом на преступную группировку, которую он должен будет предложить следствию, тот не верит своим глазам.

— Скажи спасибо бывшей жене. Так меня просили тебе передать. При худшем раскладе — подержат тебя тут пару месяцев и выйдешь. Если еще раз попадешь под статью — наказание будет по всей строгости, запомнил?

Мужчина кивает и зарывается руками в волосы. Снова Марина своими руками достает его из задницы, в которую он сам себя засунул. Так было всю жизнь, пока они были вместе. Это — последнее, что она для него сделала. Он это знал. Пришла пора и ему платить по счетам. Больше он не приблизится к ней, не испортит всё. Достаточно натворил.

— Алло-о-о? Ты меня вообще слушаешь? — защитник стучит по столу, чтобы Сережа очнулся.

— Да, задумался.

— Слушай внимательно, что будешь говорить. А лучше — записывай. Вот ручка и лист…

Миша действительно позаботился над тем, чтобы информацию пихнули куда надо, чтобы их имена не светились рядом с этой историей. Расследованию дали ход. Ранним июньским утром наряд патрульно-постовой службы полиции Екатеринбурга задержал Николая Рубанова, всех его ближайших приспешников и ставленников, а еще целое отделение эскортниц, чьи пальчики по чудесному совпадению уже были в базе на местах множества преступлений и чьи лица давно висели в папке розыска.

Среди прочих была арестована и Анастасия Пермякова, она же Рудова Лида Степановна и Солнцева Елена Руслановна, и еще бог знает кто еще. Ее, по наводке неизвестного «человека свыше» ловили особенно бережно и непроцессуально — чтобы она «добровольно отдала украденное» у того самого неизвестного человека.

И она отдала. Миша не знал, законными были методы внушения или нет — но на допросе она особенно яростно проклинала Сережу Клюева и себя, за то, что с ним связалась. «Откуда у этого долбоносика такие связи?» — спрашивала она, но никто, понятное дело, ей не ответил.

Тем не менее, в июле деньги в конверте уже лежали на столе офиса адвокатского кабинета «Громов и партнеры». А Марина, улыбающаяся, пила чай и ела вонючую скумбрию прямо там, за столом. На клиентов и на то, что им придется нюхать неприятный запах, Мише было, в общем-то, плевать.

— Эти деньги пойдут на твой бизнес.

Пока Марина с набитым ртом не начала возмущаться, Миша заранее отбил аргумент:

— Жилье для Дины я уже присмотрел. И оно стоит больше, чем сумма в этом конверте.