Чтение онлайн

– Шутишь - это хорошо, только ты совсем не ешь.
– Беру стул и усаживаюсь рядом с кроватью.

– У меня теперь диета. На старости лет они решили меня посадить на особые условия питания. Но твоя мама даже в больнице умудряется подсунуть мясо, которое мне запретили.

– Нельзя мясо?

– Да, ограничили белок. Но анализы стали лучше, надеюсь, скоро диету отменят.

– Звучит хорошо. Прости, что раньше не могла зайти.

– Всё хорошо, дочка. Ты и Глеб и так многое делаете для меня.

– Недостаточно, потому что пока ты не поправился.

– Будем надеяться на лучшее.

– Как тебе удаётся сохранять бодрый настрой?

– А что делать? Руки опускать нельзя.

– Да, твоя любимая фраза.

– Слышал, что у вас проблемы с Глебом.
– Папа смотрит на меня внимательно, только в его глазах нет осуждения.

– Кто тебе рассказал?

– Как ты думаешь?

– Я запретила маме говорить о наших размолвках, чтобы не расстраивать тебя.

– Она разве кого-то слушает? Но мне горько слышать, что моя любимая дочурка страдает.

От его нежности на глаза наворачиваются слёзы. Стараюсь держать себя в руках, но плохо выходит.

– Знай, я всегда на твоей стороне, какое решение ты бы не приняла. Жаль, что ты не посоветовалась со мной, прежде чем оплачивать лечение.

– Важна была каждая минута.

– Ты не должна страдать ради меня.

– Папа, по-другому не могла поступить.

– Хочешь всех спасти?

– Только тебя.

– Эх, Надя, Надя. Ты у меня самая лучшая. Кстати, я говорил с Глебом.

– Когда?

– Попросил заехать перед вашим вылетом. Как только узнал, что он требует тебя остаться, сразу хотел отказаться от его помощи.

– Моё счастье не так важно.

– Нет, милая. Важно. Думай о себе. Посмотри на меня, вот он результат - лежу в больнице, как беспомощный щенок.

– Не понимаю.

– Давно надо было уйти с тяжёлой работы и заняться чем полегче. Глеб, кстати, ещё на свадьбе предлагал уволиться, и устроиться к нему, но я гордый, сам со всем привык справляться.

Ни о чём подобном он мне не рассказывал. Как много нового сегодня узнала о своём муже. Кажется, о соседях больше знаю, чем о нём. Выходит, мы правда друг другу чужие.

– Я ни о чём не жалею.
– Повторяю ранее сказанные слова.

– А Глеб сожалеет.
– Удивлённо смотрю на него.
– Да, покаялся передо мной. Сказал, что ему жаль.

– И ты поверил?

– Поверил. Я понимаю его. Мужчина как, впрочем, и любой, может ошибаться.

– Понимаешь? О чём ты?

Он делает паузу. Вижу, как папе слова даются тяжело. Он смотрит на стену, его взгляд затуманен. Он как будто вспоминает события прошлой давности.

– И у меня был такой грех.

– Ты изменял мама?
– Уже в который раз удивляюсь за сегодняшний день.

– Давно, когда мы были молодыми.

– Она знает.

– Да.

– Значит, мама тебя простила.

– Как ведешь худо-бедно прожили столько лет.

– Честно? Я в шоке.

– Понимаю, дочка. Поэтому Глеб ошибся, и он раскаивается. Надеюсь, он сможет получить твоё прощение.

– Я не знаю, папа.

– А я знаю тебя. Ты у меня сильная и примешь верное решение.

И теперь я не могу сдержать слёзы. Меня прорывает. Всхлипываю и всхлипываю. Папа обнимает меня, гладит меня по спине, успокаивает. Чувствую, как вся боль выходит вместе со слезами. Я ощущаю от него поддержку, которой мне так не хватало. И сейчас мне кажется, что всё наладится.

– Спасибо, папа. Это мне тебя поддерживать надо, а я тут сопли развела.
– Отвечаю дрожащим голосом.

– Ты всегда можешь прийти ко мне и хоть целый день плакать, ты же моя меленькая девочка и всегда ей останешься.

Крепко обнимаю его. И молюсь всем богам, чтобы он остался жив.

Потихоньку успокаиваюсь. После разговора мне стало легче. Вытираю платочком глаза, не хочу, чтобы Глеб видел следы слёз.

Когда выхожу из палаты, он разговаривает с врачом. Только это не папин врач. Это женщина. Интересно, что они обсуждают?

Подхожу к ним, врач передаёт ему какие-то документы, вежливо прощается и просит перезвонить, когда информации появится больше.

– Всё в порядке?
– Тихо спрашивает он.

– Да.
–

– Пусть водитель тебя довезёт, у меня есть ещё дела.

– С кем ты разговаривал?

– Неважно.
– Он трёт переносицу и хмурится. Всегда так делает, когда не хочет отвечать. Видимо, задаю неудобный вопрос.

– Почему? Если это касается папы, то я должна знать.

– Нет, Надя. Мой разговор никак не касается твоего отца.
– Он грубо прерывает меня на полуслове и не даёт договорить.

– Что за тайны?

– К чему твой допрос? Пойдём уже.

Опять ведёт себя как мудак. И почему нельзя просто ответить?

Я снова раздражаюсь. Вот как с ним разговаривать? Он не может по-человечески всё рассказать.

Мы спускаемся по лестнице. Тут только что помыли пол, и в бахилах идти очень скользко. Только хочу ухватиться за перила, но не успеваю. Ох… нога подворачивается, и острая боль пронзает ступню. Я вскрикиваю, потому что не могу стоять, мне будто тысячу игл воткнули в ногу. Моментально оседаю на ступеньки, потому что не могу вынести боль.

– Надя? Что случилось?
– Глеб останавливается и подлетает ко мне.

– Больно, - промямлила я и меня снова скрутило от боли. Слабость обрушилась на меня.

– Где болит?

Но я не могу ответить. Его вопрос становится последним, который я слышу и проваливаюсь в непонятную темноту.

Глава 28

Очнулась я на больничной койке. Противный запах нашатыря, приводит меня в чувства. Пытаюсь открыть глаза, но всё плывёт, лица сливаются в одно пятно.

– Очнулась!

С трудом вспоминаю, что случилось. Хочу приподняться, но ощущаю острую боль в ноге.

– Лежи, не вставай.
– Повторил всё тот же женский голос.

– Что со мной?
– Девушка в белом халате продолжает настырно тыкать в нос нашатырной.

– Похоже на вывих. Потеряли сознание на лесенках.

– Где Глеб?

– Ваш муж? Такой высокий и широкоплечий в костюме?

– Да.

– Он в коридоре. Ну и муженёк у вас. Бегал по больнице как ненормальный. Такой кипишь поднял! Пошёл искать главного травматолога, чтобы он вас осмотрел на предмет перелома. Обычный врач ему не угодил, слишком молодой, видите ли. У нас и так все врачи заняты, а тут он носится и всем угрожает своими адвокатами.