Чтение онлайн

– Здесь подают оригинальные овощные салаты.

– Я больше склоняюсь к мясным и рыбным блюдам!

– Вы не возражаете? – предложил он меню.

– Нисколько.

Заказанные салаты и в самом деле были соблазнительны, и, ковыряя их вилкой, дама в маске всё смотрела на Дмитрия, желая его решения по деловому предложению. А тот всё не торопился пролить свет на него.

– Ваше условие весьма загадочно и заманчиво, – тянул он время. – Благодарю за доверие.

– Обмен телами, как побудительная мотивация, сидит в каждом мингале, – ещё раз напомнила дама.

Теперь всё понятно, слишком большая прелюдия к основной просьбе. Дмитрию стоило неимоверного труда мускулами лица не выдать готовый сорваться с губ смех. С большой серьезностью он спросил:

– Расскажите, по возможности подробно, что вы будете делать с моим телом?

– Ну, доктор, право не знаете? У вас не хватает фантазии там, где всё понятно.

– В моём сознании эта процедура ассоциируется с насилием над личностью. Интересно, она больше связана с садизмом или мазохизмом?

Дама только свободнее тряхнула головкой.

– Скажите, когда пальчик порежешь – это садизм или мазохизм?

– Трудно объяснить. После боли наступает облегчение.

– Вот я и призываю вас досконально познать себя.

Дмитрий притворился, что его тоже заинтересовало её предложение:

– Простите, тогда что я буду делать с вашим телом?

Это его недоумение ещё больше распалило и развеселило её.

– Если не знаете, я вас научу.

– Вы, женщины, больше на выдумки горазды, чем мужчины.

– Потому что женские фантазии психологичны, а мужские – прагматично примитивны, выглядят анекдотично и неуклюже. И всё сводится к пониманию, что ваши, не мудрствуя лукаво, по-скотски физиологичны.

– Тут все зависит от наличия капризов и размеров фантазии, – со знанием психологии стал высказывать теорию Дмитрий. – Только вот демонстрировать свои фантазии и тем более свои ощущения у всех навиду иногда бывает опасно. Особенно, если они становятся “самодовлеющими”, когда перерастают в твердое убеждение.

– Что касается мира ощущений, то ощущать себя можно кем угодно и даже чем угодно, – не согласилась дама.

– Это возможно и без обмена телами.

– К сожалению, вы себя неверно позиционируете, поэтому преднамеренно поддаетесь ограничению.

– Представляю, самое изысканное чувство – это воплощение эмоциональных женских фантазий! – блеснул остроумием Дмитрий.

– Это вы, мужчины, по каждому поводу страдаете вычурами! – получил он достойный ответ.

– Любые фантазии, как доктор вам говорю, – это больше плод больного воображения.

Дама была воплощением стойкости в диспуте.

– Это больше норма, чем отклонение! – воскликнула она в свою защиту.

– Это девиация пороков! – настаивал Дмитрий.

– Нет, это квинтэссенция разума!

Их громкий разговор позволил повернуться к ним всем присутствующим. А парочка, тем не менее, не обращая внимания, продолжала спор.

– Я так не думаю! – сказал Дмитрий.

– Скоро вы убедитесь в моей правоте.

Дмитрий придал своему лицу выражение каменного равнодушия. Он уже привык к подобным разговорам на этой забавной планете.

– Всё же, маска, как вас звать? – спросил он.

– Проципена, дочь своих родителей, – быстро проговорила она, как бы отметая дальнейшие расспросы о фамилии.

– Проципена… Проципена… Не поддающееся пластике имя, так я его воспринимаю, – сказал Дмитрий.

– Как вы догадались о его происхождении?

– По звучанию. Словно по имени прошелся валок матрицы.

– Опять вы попали в яблочко – это каток! – произнесла она.

– Не за что хвалить! Я просто сказал банальность.

– Ах, док! Вы проиграли.

– Почему же? Каждое имя что-то напоминает и значит.

– Потому что не до прозрели, потому что рушится ваш мир!

Он пустился в объяснения.

– Поймите, я пока не устроивший даже свой быт и не в состоянии заниматься вашим обменом телами сейчас. Кроме того, у меня здесь в плане работа. Я так думаю, мне придется пыхтеть в госпитале целый год.

– Давайте заключим контракт на год. Через год я обязуюсь вернуть в целости и сохранности ваше тело, а вы мне мое.

Дмитрию не понравилась её манера давить, но лукавить она не могла. Эта Проципена стала надоедать ему.

– А если обманете? – спросил он. – А потом вас ищи-свищи ветра в поле?

Он не питал почтение к людям, которые навязываются, в особенности к женщинам, которые хотят большего от мужчин, чем те могут осилить.

Проципена смотрела на Дмитрия с вызывающей улыбкой рта.

– Но зачем же смотреть так мрачно? Обмен телами, и почему бы, даже не зная результата, нам от него не быть по-настоящему счастливыми? – спросила она.

Но не дождалась ответа – Дмитрий был углублен в расчеты.

– О, молчание затянулось! – воскликнула она, нетерпеливо топая ножкой по полу. Выждав паузу, она добавила: – Тогда я уезжаю… Ну?

– Это большое несчастье для меня. – Дмитрий артистически изобразил искусственное недоумение, а затем и показное отчаяние.

– И только?

– Если я скажу нечто большее, это вас разочарует и причинит вам лишнее страдание. – Дмитрий вел себя безупречно стойко.

Их ответные взаимные взгляды, улыбки и реплики продолжали привлекать насмешливое внимание большей части ресторанной публики, но уже не настолько. Для всех это было естественно, потому что тот, кто не играет и не флиртует в ресторане, вызывает подозрение.

Итак, обычный флирт под видом обмена телами – так растолковал народ воркование парочки.

Это, по-видимому, не устроило Проципену. Она взглянула на Дмитрия озабоченно, и её манера обращения с ним, как с вещью, потеряла смысл, и на глазах претерпела измения. По всей вероятности, Проципену что-то задело за живое, она некоторое время взвешивала. Глаза ее блеснули. Казалось, что это начала говорить совсем другая женщина – еще более властная, капризная и деспотичная.

– Я уезжаю.

Дмитрий вздохнул с облегчением.