Чтение онлайн

В воскресенье я предусмотрительно поехал в Никольский храм на Щепах – неподалёку от места, где мы с Мишкой в пятницу прервали осмотр столицы и откуда договорились его возобновить.

Когда я пришёл на остановку напротив МИДа, мой друг уже ждал меня, сидя на лавочке.

– На очереди Арбат? – с предвкушением посмотрел я на Мишку.

– Арбат будет попозжа. Ты ещё Садовое кольцо не видел.

Мы сели на троллейбус по прозвищу Букашка [24] и поплыли по круговой магистрали, любуясь монументальной застройкой эпохи классицизма.

И, наконец, мы на Арбате – самой известной пешеходной улице. Той самой, о которой слагали песни и стихи, писали книги, снимали фильмы… Вполне заслуженно, между прочим, – здесь что ни дом, то шедевр. Или музей, в котором жил кто-то знаменитый.

– Или – вот ресторан, в котором был разработан рецепт моего любимого шоколадного торта…

– «Прага»? – переспросил я.

– Он самый. И назван он как раз в честь этого ресторана. Между прочим, в Чехии сей десерт вообще мало известен.

– Побывали на Старом Арбате, уделим внимание и Новому, – подмигнул мне друг.

Мы сели на второй троллейбус. Через несколько минут нас порядком изумил шумный широкий проспект с высокими зданиями в форме раскрытых книг.

– Представляешь, – усмехнулся я. – Только что гуляли по Старому Арбату…

– А теперь стремительно мчимся в будущее по Новому!

– Угу… Как на границе двух миров, честное слово!

Так и есть, трудно поверить, что в сотне метров от нас кишит туристами другой Арбат, не имеющий с тем, на котором мы находимся, ничего общего, кроме названия.

Проезжая мост через Москву-реку, шустрый троллейбус замедлил ход, дав нам рассмотреть высотки СЭВ [25] , Дома Правительства и гостиницы «Украина».

– Дорогомилово. Один из найкращих [26] районов за пределами Садового кольца, – прокомментировал Мишка. – В советские годы тутось селилась номенклатура и прочие важные персоны…

Застройкой Дорогомилово здорово напомнило Садовое кольцо – сплошные «сталинки», элегантные фасады которых подпирали магазины, банки, салоны красоты…

– Видишь вон тот офисный центр? – друг показал глазами на здание, напоминающее стеклянный корабль.

– Да… уж… Если проснуться и оказаться перед ним, фиг поймёшь, в какой стране находишься.

На Кутузовском проспекте нам встретилось ещё несколько символов глобализации. То, что можно увидеть практически в любой точке земного шара – от Нью-Йорка до Тель-Авива.

– Воистину, Москва – очень разнообразный город.

Бесспорно, я произнёс банальность. Но Мишка отреагировал на неё с юмором.

– И к тому же – разнообразный. В Москве представлена архитектура всех времён – от Кремля, получившего свой теперешний облик при Иване Калите, до комплекса небоскрёбов «Москва-Сити», который вовсю строится сейчас, при Медведеве. Вон, на Пресне.

Друг обратил взор куда-то вправо, где в дымке белёсого тумана и впрямь угадывалось нечто исполинских размеров.

Мало какой город может похвалиться столь многоликой архитектурой, как в Москве. Вознесенск не исключение – он мало чем отличается от большинства средних городов – исторический центр плотно забит двух-трёхэтажными купеческими особняками и «сталинками» тёплых пастельных расцветок, с вкраплениями советской экспериментальной застройки. А за пределами центра Вознесенск – сплошь типовой, застроен стандартными пяти- и девятиэтажками. Современных домов мало, один-два в год возведут – и всё.

Троллейбус прибыл на конечную «Фили».

Войдя в ворота парка культуры и отдыха, я сразу понял, что «Фили» – одно из любимых москвичами мест для прогулок и активного отдыха. В любое время года, и поздняя осень – не исключение. Свежий воздух, прохладно, спокойно. Гуляли жители и гости столицы. Откуда-то с середины парка доносилась весьма своевременная композиция:

– Самодеятельность? – предположил я.

– Нет, – засмеялся Мишка. – Это Шелег поёт.

– Но по идее-то это песня группы «Рондо».

– По идее – это как раз песня Шелега. Именно он её автор. Он и подарил её Иванову. В его исполнении «Московская осень» и получила известность. Но как по мне – у Шелега она лучше звучит.

– Да, – кивнул я. – Более выразительно.

Вкусив порцию природного блаженства, мы вышли из ворот со стороны Большой Филёвской улицы и сели на троллейбус, идущий до Белорусского вокзала.

На очередном мосту через Москву-реку перед нами снова предстала панорама с видом на строящийся комплекс небоскрёбов.

– Та самая «Москва-сити», – пояснил Мишка.

Мы проехали парк «Красная Пресня», Трёхгорную мануфактуру, улицу 1905 года…

Потихоньку надвигались сумерки. Солнце, как будто спохватившись, ненадолго выглянуло из пасмурных облаков, добавив на-гора ярких красок.

То, что утро умеет придавать московским стенам (и окнам тоже!) нежный золотисто-персиковый оттенок, – мне известно с детства. Сегодня же я сделал новое открытие – вечер справляется с этой задачей ничуть не хуже, причём удостаивает данной привилегии не только древний Кремль, но и относительно нестарую послевоенную застройку…

Всю левую сторону Тверской заставы занимала бирюзовая громада Белорусского вокзала, за которым виднелся путепровод, ведущий на Ленинградский проспект. Справа высились дружным конгломератом жилые дома.

Пересекая площадь, мы перешли несколько светофоров и вышли к старинной белой церкви, где сели на троллейбус, следующий на Дмитровское шоссе.

– Монорельс знаешь? – спросил Мишка.

– Монорельс? – оживился я. – Он где?

– От «Тимирязевской» до «ВДНХ». Скоро увидишь.

– Классно! – затрясся я в предвкушении ещё большем, нежели три недели назад, впервые в жизни ступив на эскалатор «Павелецкой-радиальной».

О существовании монорельса мне стало известно несколько лет назад из транспортной энциклопедии, проштудированной мной в школьной библиотеке.

Это довольно редкий вид транспорта. Чаще выполняет локальные перевозки – в пределах аэропортов, торговых и развлекательных комплексов. Есть и городские системы. Одна из них – в Москве.

Мне, конечно же, на нём ездить никогда не приходилось. Тем не менее я считаю, что монорельс обязательно должен быть в списке городских достопримечательностей – именно по причине своей эксклюзивности. Ведь большинство туристов на нём не ездили, а многие – даже не слышали о таком чуде техники.