Чтение онлайн

Короче, я пошёл к Сеславинскому за санкцией. Вот что ему говорить, как я смогу спасти парня, я не представлял. Любые мои слова должны были восприниматься Виктором как бред. Поэтому, я сообщил шефу, что хочу проверить одну свою идею, и если получиться, то потом всё объясню. Применять на пациенте лекарства и скальпель я не буду. Только специальное воздействие. После моего залёта с рентгеновским аппаратом из бутылки шеф должен был вообще отстранить меня от работы и отправить на принудительное лечение, но к моему удивлению Виктор дал добро на эксперимент, но с условием, что он будет присутствовать лично. А вот это было вполне в моих интересах. Правда, меня начал потряхивать мандраж, когда я с ужасом представил, что амулеты исцеления не подействуют. Может всё это выверт моего сознания, которое весело помахало мне рукой и ушло в туманные дали. Может Травку видят мои свихнувшиеся от переутомления мозги, а Виктор просто хочет убедиться в моей недееспособности. Ну что ж, тогда я попаду в лапы вежливых санитаров и проведу остаток своих дней в одной палате с Наполеоном и Сталиным. Впрочем, тогда так мне и надо.

Мы с Виктором вошли в специальную палату для тяжёлых больных. Кроме нас никого не было, не считая полупрозрачной Травки. Виктор кивнул мне, мол делай, что хотел, я посмотрю. Травка тоже ободряюще улыбнулась. Смахнув внезапно выступивший пот со лба, я протянул руки к больному и активировал единственное, бывшее у меня заклятие полного исцеления. Из моих рук с гудением выплеснулось зелёное пламя, быстро охватившее тело больного. Так продолжалось секунд десять, пока пламя не стало ослабевать и совсем исчезло. Виктор стоял, сильно сжав зубы, глаза его остекленели. Секунд двадцать ничего не происходило, а затем тело больного на глазах стало меняться. Последствия травм исчезли за несколько секунд, а парнишка открыл глаза и внимательно смотрел на нас. В его глазах ещё плескалась боль.

— Спасибо, — чуть слышно произнёс он, и слёзы полились из его глаз.

Сеславинский кинулся к нему, стал щупать руки и ноги бывшего больного и твёрдо уговаривать его не волноваться, что уже всё прошло, все беды позади.

Хорошо, что Сеславинский обладал великолепной выдержкой и сильной психикой. Он не стал охать и ахать, суетиться, впадать в истерику или тут же домогаться у меня, как это так у меня получилось. Он сразу сообразил, что дело серьёзное и могут быть нехорошие последствия. Поэтому сейчас надо делать дело, а переживать потом будем.

Парня он быстренько успокоил, переведя его мысли в другую сторону от своих болезненных переживаний. Напустив на себя самый серьёзный вид, Сеславинский заговорщицким шёпотом сообщил парню, что это были удачные строго секретные государственные испытания чисто оборонных разработок для весьма деликатных задач. Сам понимаешь, — пояснил Виктор, — Секретность абсолютная. Завтра дашь товарищу полковнику подписку о неразглашении в особом отделе ФСБ. А за разглашение гостайны корячится двадцать лет лагерей, без права переписки, ага.

— Ты же, парень серьёзный, компетентными органами проверенный, — стал напускать туману Виктор, — Поэтому органы в тебя верят и просят, причём настоятельно просят, принять это к сведению и подыграть им, а именно, продолжать лежать в специальной палате забинтованным и загипсованным. Как в песне Высоцкого. Потом, через несколько дней, дадим тебе позвонить родителям, но чтоб говорил с ними слабым дрожащим голосом и много плакал. Давай поплачь, прям сейчас, потренируйся. Что значит не получается плакать, только что получалось. Ради государственного дела надо срочно поплакать. И смотри по сторонам, — шёпотом сказал Виктор, — Этими разработками очень интересуются враги государства, особенно ЦРУ, Моссад и занзибарская разведка. Как это, не знаешь, что такое занзибарская разведка? Ээээ, брат, это очень страшная разведка. Поэтому, тебе, как парню смышлёному надо смотреть в оба, враг не дремлет. Да и это, завтра мы тебе принесём парабеллум, сам понимаешь обстановка в мире не спокойная. Что значит не заряженный? Конечно заряженный. Будешь его строго под подушкой держать. В случае чего стреляй сразу на поражение, особенно занзибарцев. Как их определить? Да никак, сначала стреляй, потом ФСБ определит кто из них кто. Позывной твой будет "Штирлиц", ага. Докладывать мне лично обо всём необычном два раза в день. Пароль имей в виду надо сначала сказать: "Кот съел сметану", и получить ответ "Бабушка приехала". По-моему, парню явно пришлось по душе поучаствовать в шпионских играх. В таком возрасте, а уже стал носителем гостайн, да ещё главным участником противодействия проискам самой занзибарской разведки.

Мы с Виктором, забинтовали парня так, что он стал походить на мумию, только нос торчал. Уложив мумию на каталку и прикрыв её простынкой, мы эвакуировали тело из реанимационной палаты в обычную, расположенную в укромном месте клиники. Сеславинский распорядился, чтобы рядом постоянно дежурила неболтливая медицинская сестра, которой было настоятельно сказано, чтобы никого, кроме меня и шефа, в палату она не пускала, еду и воду мы будем сами приносить. Одно дело мы сделали: парня спасли, спрятали, теперь возник вопрос, как быть дальше. Для этого мы с Виктором уединились в одной из палат клиники, чтобы без посторонних глаз обсудить последние события. Говорить мне пришлось очень долго, Виктора интересовали самые мельчайшие детали. Потом, шеф принял решение, когда разложил мою информацию по полочкам в своём мозгу.

Его решение выглядело так: по Кальмару информацию тотально скрываем; оставшиеся заклятия исцелений используем полностью на пациентах клиники, причём тайно; на кого тратим заклятия, решаем вдвоём; за новой порцией заклятий я отправлюсь незамедлительно, как потратим эти; в Кальмаре я сосредотачиваюсь на получении лечебных заклятий и маны; а вот в реале мне придётся пострадать — придётся прикинуться человеком, у которого на нервной почве тихо поехала крыша. Надо, чтоб все видели, что доктор чудит; хороший, тихий, но немного свихнувшийся учёный, вот теперь какой у меня должен быть образ. От операций Сеславинский меня освободит. Я буду присутствовать только на осмотрах пациентов, а заклятия исцеления активировать абсолютно незаметно, желательно на спящих пациентах. Нам нужен только результат. В документах не будем отражать травмы, на которые тратим заклятия. Прикрывать меня будет наш шеф безопасности, но даже он не будет знать смысла происходящего. На этом и закончили наши тайные переговоры.

Травка весьма заинтересовалась нашим миром. Совала свой носик куда только можно. Смотрела телевизор, который я назвал зомбоящик, чтоб ей было понятно его назначение. Ещё она увлеклась смотреть новости по интернету, правда выводы делала несколько парадоксальные. Однажды она прочитала новость, как наш министр здравоохранения заявила, что зарплата врачей 79 тысяч рублей. Травку заинтересовали комментарии народа к этому заявлению. Начитавшись, она сделала вывод, что высшая власть в нашей стране захвачена хаоситами, зомби и вампирами по заданию заокеанских тёмных, цель которых, это же совсем ясно, довести ситуацию до маразма, а из людей выпить кровь. Травка спрашивала, почему наш король не обращает внимания на проделки своих министров и баронов, почему его придворные маги не сражаются с некромантами и вампирами, а стражники с преступниками. Бывало, её вопросы меня ставили в полный тупик: например, я совсем не знал, что ответить на её вопрос, почему разруха, грязь и мусор на улицах это считается нормальным. И как это понять, что многие подданные короля не имеют работы, и как они, не имея средств к существованию, получают лечение от знахарей. То, что у нас лечение бесплатное, она не поверила.

Травку очень удивляло, почему людям нельзя иметь оружие и сражаться с монстрами. Только рабы не имеют оружие.

Зато Травка сама оказалась в полном тупике, когда узнала, что у нас есть несколько богов, есть их жрецы, есть храмы, но населению, да и жрецам, было плевать на заповеди богов, а к самим очень простым заповедям была куча комментариев в различных книгах и уточнений в уголовном кодексе. Очень странный мир, сказала Травка, даже свирепые монстры Кальмара более привлекательны и полезны, чем некоторые товарищи, вещающие в телевизоре. Может это такие скрытые монстры, тогда их надо убить и взять с них полезный лут? Да и прокачаться можно. Мне стоило большого труда отговорить Травку не прокачиваться на наших деятелях, которых она записала в монстры. По-моему, я её не убедил.

Про, продаваемые в магазинах овощи и фрукты, Травка выразилась категорично, когда потрогала своим пальчиком дары наших полей: эти плоды можно считать условно съедобными, так как наши маги растениеводы настоящие халтурщики, что допускают чтоб в плодах было такое огромное количество вредных веществ. Видимо этот мир успешно деградирует. Власть сама по себе, элита морально разлагается и паразитирует на народе, а низы озабочены только выживанием. По-сути, социальная формация на планете Земля, представляет собой промежуточное состояние между рабовладельческим строем и феодализмом. А что может ждать власть от рабов? Да, ничего. Если власти циничненько плюют на народ, то и народ от всей души плюёт на власть.

Весь оставшийся день и ночь, мы с Сеславинским бегали по клинике, он впереди, а я за ним хвостиком. Он отвлекал пациентов, а я, как тень, старался незаметно наложить заклятия исцеления. Эффект был потрясающий, но об этом я узнал только к обеду следующего дня, так как сильно вымотался от всех событий.

Явившись к часу дня пред светлые очи директора, я застал в его кабинете симпатичную девушку, с которой общался шеф. При этом его физиономия была перекошена так, как будто он сейчас съел целый лимон без сахара. Оказалась это была представительница местной фемиды Алина Крыжовникова.