Чтение онлайн

Японец вежливо поклонился и отошел к своим куклам, не желая мешать разговору.

– Вот вы смотрите на меня и думаете: какая странная фамилия у этого господина – Рында, – проговорил коллекционер рокочущим баритоном.

И не успели новые знакомые опомниться, как Виктор Илларионович засыпал их байками на тему своей фамилии. Фамилия Рында обозначала звон судового колокола, это во-первых. А во-вторых, «рындой» (от слова «рындать», то есть трясти) в древнерусском войске называли знаменный колокол, откуда пошли и рынды-знаменосцы. Затем неутомимый носитель редкой фамилии, как и положено коллекционеру-ученому, рассказал о себе и вовсе удивительную историю: якобы он родился во время плавания на корабле и его крестили прямо в самом колоколе. Рассказ этот был, конечно, явным преувеличением, но зато характеризовал Рынду как человека романтичного и пафосного.

– Вот, собираюсь приобрести всю коллекцию кукол Тюя! – весело сообщил он. Японец из угла с куклами снова поклонился. – Вы знаете, что такое японская кукла?

И на Веру с Андреем и Валентином снова посыпалась информация.

– У японцев есть два праздника, специально посвященных куклам. В третий день третьего месяца японцы издревле – аж с семнадцатого века – отмечают День девочек. Как и во время любого другого мацури, [1] следуют определенные церемонии, подбор нарядов с последующим выходом в свет, обмен визитами, вручение подарков… Но главное событие праздника – организация в каждом доме, где есть девочки, своеобразной выставки кукол – хина. В комнате устанавливают ступенчатую подставку и накрывают ее красной тканью. Эта подставка становится символической картиной императорского двора. На верхней ступеньке располагают двух кукол, изображающих принца и принцессу в торжественном одеянии. Ступенькой ниже рассаживаются три кукольные фрейлины (придворные дамы). Еще ниже – место для защитников двора, молодого и пожилого воинов-самураев. На четвертой ступеньке сверху располагаются музыканты: три барабанщика, флейтист и певец с веером в руках. Наконец, пятая ступенька отдана слугам. Один из них держит в руках туфли, второй – зонтик, третий – сосуд с освежающим напитком. Обычно этим выставка и ограничивается. Пятнадцать кукол на пяти ступеньках. Но в богатых семьях (а куклы такого рода стоят весьма дорого!) можно увидеть еще несколько ступенек с миниатюрной мебелью, предметами домашнего обихода и даже игрушечной арбой, в которую запряжен вол. На каждой из ступенек в качестве дополнительных украшений устанавливают маленькие ширмы, фонарики, миниатюрные деревца сливы и мандарина, которые традиционно сажают у входа во дворец. В качестве ритуальных даров членам этого «императорского двора» у подножия кладут разноцветные рисовые лепешки, ставят чашечки с водой и сакэ. Вам интересно?

Слушатели закивали. Рында оживился.

– А что, если… Я хочу пригласить вас к себе домой. Посидим, поболтаем, я вам свою коллекцию покажу.

– Спасибо, мы с радостью! – торопливо вклинился Валентин Прудников.

Вера уже поняла, что для следствия майору зачем-то нужно пообщаться с Рындой, и тоже кивнула. Хотя этот коллекционер казался ей безобидным.

– Только вечером, нам хочется все тут рассмотреть, не возражаете? – уточнил оперативник, незаметно кивнувший головой в сторону Лученко.

– Чудненько! Я тогда отъеду домой и все приготовлю к вашему визиту.

Рында откланялся, а компания во главе с майором отправилась дальше, удивляться работам кукольной выставки. Они подошли к стенду с милым названием «Потешки». Стенд России включал в себя большую географию старинных промыслов. Сергиев Посад, Городец, Дымково, Богородское, Филимоново, Полхов Майдан, Семеново – все они привезли свои деревянные и глиняные потешки. Пронизанные золотистым светом симпатичные богородские зверушки, изысканно удлиненные филимоновские свистульки, сияющие эмалевыми красками барыни из Сергиева Посада восхищали продуманностью, умением мастера чувствовать материал. Кроме того, зрителям разрешалось свистеть в свистульки, брать в руки изделия, и потому этот большой стенд напоминал ярмарочный шатер, где жизнь бурлила, дети верещали от счастья, было многолюдно и шумно.

Кукольные галереи разных стран демонстрировали свои коллекции. Вокруг итальянской галереи стояла восхищенная толпа. Галерея называлась «Презепио», что, как сообщала табличка с переводом, означало «рождественский неподвижный театр». Итальянцы оформили свою галерею в виде деревянного ящика без передней стенки. Внутри него из кукол скомпоновали группу, представлявшую главное событие праздника. Сюжетом для мизансцены служило Рождество. В центре композиции в кормушке лежала куколка младенца Иисуса, слева стояла статуэтка Девы Марии, справа – святого Иосифа, позади – осел и вол. Рядом – пришедшие поклониться Мессии пастухи и волхвы, а сверху – Бог и ангелы.

Тут же разместилась французская галерея с говорящим названием «Полишинель». Приятная хозяйка галереи, француженка, неплохо говорившая по-русски, рассказывала:

– У Полишинеля выросли два горба – спереди и сзади. На голове треугольная шляпа, надетая на белый парик. Из рукавов кафтана выступают кружевные манжеты. Пышный кружевной воротник окружает шею. Он настоящий француз, душой и телом!

Внушительный Полишинель выглядел одновременно комично и устрашающе.

– Что-то знакомое… Полишинель? Как будто я раньше слышал это слово, но не знаю, что оно обозначает, – прошептал Андрей на ухо Вере.

– Секрет Полишинеля – это секрет, известный всем, – сообщила ему женщина, уже рассматривая роскошных кукол из тончайшего льежского фарфора.

Меж тем француженка читала посетителям лекцию об особенностях французской фарфоровой куклы. Фарфоровая кукла появилась в семнадцатом веке. Ее изобретением озаботились именно французы. Нужно же им было что-то придумать, чтобы демонстрировать и утверждать свою моду среди жителей других стран. Для этой цели стали делать фарфоровых кукол с пропорциями фигур взрослых женщин, с париками из натуральных волос – и наряжать их по последнему слову моды. Кукла получала в приданое и нижнее белье: чулки, корсеты, панталончики, нижние юбки… Все это шилось из шелка, батиста, бархата и атласа, украшалось настоящими кружевами ручной работы и вышивкой. В общем, купив такую куклу, любая жительница Вены или Лондона могла ознакомиться со всеми последними веяниями парижской моды и одеться соответственно. Куклы эти назывались Пандорами, и, конечно, производились они уж никак не для детей.

И снова Андрей склонился к своей компетентной жене:

– Слушай! Сундук Пандоры, в смысле ящик со всякими неприятностями – это про них?

Хотя говорил он тихо, Прудников его услышал.

– Нам с этими куклами никаких пандор не надо! Неприятности и так косяками идут!

– Валентин, я понимаю, куклы вас сейчас должны раздражать в связи с убийствами, – тихо сказала Вера и добавила чуть громче: – Но надо же знать, что Пандора в греческой мифологии – первая женщина. Гефест вылепил ее, смешав землю с водой. Афина одела в серебряное платье и увенчала золотым венцом. Боги наделили девушку красотой, драгоценностями, нарядами. По замыслу верховного бога она должна была принести людям соблазны и горести, поэтому Зевс вручил ей запечатанный ларец, в котором были заключены все несчастья и бедствия. Спустившись на землю, любопытная Пандора не утерпела и сломала печать ларца – так и выпустила на волю ненависть, разочарование, боль, беды, болезни и пороки, до тех пор неведомые человечеству. Так что Пандора – это не совсем неприятности, а скорее болезненное любопытство.

– Откуда ты все это знаешь? – уставился милиционер на Лученко.

– Валентин! Я люблю читать «Мифы и легенды Древней Греции». Увлекательная книга, советую, прочтите. Так вот, о Пандоре. О ее плохом поступке всем известно. Но не все знают, что лежало на дне ларца с человеческими несчастьями…

– Что?

– Чувство, способное победить любое зло: надежда!..

В этот момент раздался громкий крик:

– О боже мой!

Прудников метнулся на этот возглас, Вера с Андреем устремились за ним. Они оказались перед экспозицией, которая называлась «Куклы-муклы». Внутри небольшого зальчика разместились странные куклы. Муклы, созданные по образу реальных людей, больше всего напоминали девочек-подростков. Казалось, что можно встретить такую муклу идущей по Крещатику. Эти уже даже отдаленно ничем не напоминали игрушки. Муклы были разного размера, от сорокасантиметровых до мукл-манекенов ростом с человека, созданных специально для каких-то дорогущих бутиков стильной одежды.

Женщина, переполошившая всех своим криком, стояла перед такой большой муклой по имени Ева. Эта фигурка напоминала девушек – завсегдатаев всевозможных вечеринок с силиконовыми лицами. Ева была одета в школьную коричневую форму с белоснежным фартучком и держала в руках «Тайный дневник муклы». Она казалась живой девушкой, застывшей перед камерой фотографа.

Кроме нашей троицы, перед муклой Евой полукругом выстроилась толпа зрителей. Люди не могли сдержать эмоций, раздавались возгласы: «Она похожа на девушку из моих снов» и «Хоспади! Ужас ваще».

– Что с ней? – настойчиво спрашивала кричавшая женщина, показывая на лицо муклы Евы.

Окружающие ее люди чуть раздвинулись, решив, что она сошла с ума. Никто ничего не заметил. Майор приблизился, затем посмотрел на Лученко коротким жестким взглядом, та кивнула. Спустя секунду она повела себя как хозяйка галереи мукол, поскольку настоящей хозяйки стенда не было видно.

– Господа! – объявила она решительным голосом. – Галерея мукол закрывается на реконструкцию!