Капля красивого яда
Шрифт:
— Они снова это делают.
— Что делают? — спрашивает Эйден.
Кэм вздыхает и отвечает за нее. — Та вещь, когда они забывают о существовании остальной части комнаты и живут в своем собственном маленьком мире.
— От этого тошнит, — ворчит Мали.
Я не обращаю на них внимания и слегка наклоняю голову в сторону, бросая на нее определенный взгляд. Она прекрасно понимает, что это значит, и встает, не говоря ни слова. Когда она идет прямо ко мне, я обнимаю ее.
— Моя, — рычу я, в основном, ради Лукаса.
Но отвечает Мали, закатывая глаза. — Да, мы знаем, Пещерный человек. Не нужно клеймить ее, чтобы прояснить ситуацию.
— Так странно видеть его таким с цыпочкой, — говорит Оуэн.
Кэм ворчит. — Как ты думаешь, что я чувствую? Находясь рядом с ними обоими, я почти скучаю по тюрьме.
Но ни одно из их мнений не имеет значения, когда Лейкин поднимает на меня взгляд, и мои глаза встречаются с ее — потому что она лучшее, что когда-либо случалось со мной. И я проведу остаток своей жизни, будучи безнадежно влюбленным в нее.
Позже вечером, после того как все разошлись по домам, остались только мы с Лейкин. Я раскладываю несколько вещей, которые она выбрала в магазине, позволяя ей оставить свои личные штрихи повсюду. Я думал о том, чтобы предложить ей переехать ко мне - даже больше, чем мне хотелось бы признать, - но что-то удерживает меня. Каждый раз, когда я собираюсь произнести эти слова, они просто не выходят.
Она сидит на диване, напевая себе под нос песню, которую пишет, и я не могу не улыбнуться. Она выглядит так по-домашнему, одетая в одну из моих футболок после того, как я сделал перерыв с единственной целью - трахнуть ее. После её выходки с топлес, мне нужно было напомнить ей, почему никто больше не может видеть её так, как я. И если я уделил повышенное внимание ее сиськам из чистой ревности, то это никого не касается, кроме меня самого.
Наблюдая за ней в таком виде, я ощущаю тепло, которое распространяется по всему телу. Оно зарождается в груди и медленно пробирается сквозь меня. А то, как она смотрит на меня и улыбается, напоминает мне о том, как моя мама улыбалась моему отцу до того, как все пошло прахом. Я достаю из кармана телефон, кладу его на камин и нажимаю пару кнопок, пока из динамика не зазвучит песня «Благословлен» Томаса Ретта.
Лейкин выглядит заинтригованной, когда я подхожу к ней и протягиваю руку.
— Потанцуй со мной, — говорю я ей.
Она хихикает. — Детка, здесь нет места.
Я оглядываюсь на мгновение, прежде чем отодвинуть кофейный столик в сторону. — Вот. А теперь потанцуй со мной.
Ее рука скользит в мою, и она встает. — О, точно. Я забыла о твоей тайной любви к женским фильмам.
Наши пальцы переплетаются, и другая моя рука ложится на ее поясницу, пока мы раскачиваемся в такт музыке. — Напомни мне убить Девин за то, что она тебе это сказала.
Она хихикает, но тут же взвизгивает, когда я отвожу ее в сторону, а затем возвращаю к себе. — Но тогда откуда бы я брала всю информацию?
— Я, — просто отвечаю я. — Во мне нет ни одной части, которую я не хотел бы, чтобы ты знала. Ты можешь спрашивать меня, о чем угодно.
Ее брови приподнимаются. — Для тебя это звучит опасно.
— Делай все, что в твоих силах.
Мы медленно танцуем по гостиной, пока она думает. — Когда ты потерял девственность?
Ха. — И ты говоришь, что у меня однонаправленный ум.
— У тебя - от вечной сексуальной неудовлетворенности. У меня - из-за ревности. Это не одно и то же.
Я ухмыляюсь, снова поворачивая ее, прежде чем ответить. — Хорошо… Мне было шестнадцать. Мы были на вечеринке. И я сделал это только потому, что все мои друзья уже сделали это.
— Это ужасная причина, — упрекает она.
Я пожимаю плечом. — Я был глупым ребенком. Я не знал ничего лучшего.
Я не жалею о своем сексуальном опыте. Было бы здорово, если бы только Лейкин знала эту часть меня? Конечно. Но тогда я был бы таким же неопытным ублюдком, каким был до этого. За эти годы я научился всему тому, что ей сейчас так нравится. Принимая это во внимание, все это того стоило.
— Отлично, ты получаешь пропуск, — говорит она и идет дальше. — Что пришло тебе в голову в тот день на яхте Монти? Ты знаешь, о чем я говорю.
От этого вопроса у меня на мгновение перехватывает дыхание, и я фыркаю от удовольствия. — Что я влюблялся в тебя. Я так старался не впускать тебя, но не смог. Это было вне моего контроля.
Она прикусывает губу, но ее ухмылка все равно становится шире. — И ты пытался сказать, что нам не суждено быть вместе.
— Самое большое сожаление в моей жизни, — честно отвечаю я. — Ты единственная, с кем мне суждено быть.
Ее голова покоится у меня на груди, и мы крепко прижимаемся друг к другу, продолжая танцевать, даже спустя долгое время после того, как песня сменилась на что-то более быстрое.
Предоставьте моим друзьям искать любой предлог, чтобы устроить вечеринку - даже если это не их дом. Они говорят, что это мое новоселье, но ни один человек не принес мне подарка. Кроме Оуэна. Он принес мне пиво.
Только одно.
Но я не жалуюсь. Не тогда, когда вокруг меня все мои друзья и Лейкин. И приятно знать, что я могу выпить сегодня вечером и не беспокоиться о том, как потом доберусь домой. Или спать на полу Кэма, если уж на то пошло.
И только когда в комнату заходит до боли знакомый кусок дерьма, мое настроение резко падает.
— Черт, нет, — рычу я, проталкиваясь сквозь толпу людей по пути к двери. — Проваливай. Сейчас же.
Крейг издевается, улыбаясь своим друзьям, как будто я шучу. — Давай, чувак. Это самая большая вечеринка лета.
— Мне насрать. Убирайся нахрен из моего дома.
Лейкин подходит и встает рядом со мной, и когда взгляд Крейга падает на нее, я понимаю, что он все еще испытывает к ней чувства. Не могу его в этом винить. Это он, тупица, потерял ее.
Когда я обнимаю ее, он маскирует свою боль раздражением. — Люди говорили, что вы вместе, но я в это не верил. Никогда не думал, что Хейс Уайлдер захочет мою бывшую.
— Эй, — огрызаюсь я. — Ты не можешь с ней разговаривать. Ты даже не можешь на нее смотреть. Держи свои гребаные глаза на мне.
Крейг сухо смеется. — Хорошо. Скажи мне, как на ощупь ее киска? Или она тоже держит тебя на третьей базе? Никогда не знал, что она ханжа, пока я не начал с ней встречаться.