Чтение онлайн

Кэм смотрит на Лейкин. — Ты можешь, пожалуйста, уйти?

Она кивает, понимая, что меньше всего кто-то из ребят хочет, чтобы мы с Айзеком сцепились. Положив руку ей на поясницу, мы уходим со льда и направляемся к женской раздевалке.

— Увидимся позже? — спрашиваю я, накручивая ее волосы на палец.

— Определенно.

Ее руки обхватывают мою шею, и она притягивает меня к себе. Наши рты встречаются посередине, и мы целуемся, как любая нормальная пара при прощании. Вот только наш поцелуй длится немного дольше.

— Я люблю тебя, — говорю я ей, делая шаг назад.

Она улыбается. — Я тоже тебя люблю.

Я собираюсь вернуться на каток, но на полпути поворачиваюсь, чтобы поцеловать ее еще раз. Она хихикает, но момент испорчен, когда Оуэн кричит о том, чтобы мы сняли номер, достаточно громко, чтобы весь каток услышал. И я не упускаю из виду, как Лукас смотрит на меня.

Ну, по крайней мере, у Кэма есть компания в департаменте «Ненависть к Хейсу».

Прошла половина тренировки, когда я наконец-то смог отомстить Айзеку за его высказывания. Нас разделили на две группы, и мы должны были передавать шайбу друг другу. Это базовое упражнение, которое мы делаем на каждой тренировке, и оно всегда проходит без травм... до сегодняшнего дня.

То, что Айзек не носит чашку, ни для кого не секрет. Тренер уже несколько лет на него наседает, но этот идиот утверждает, что его член слишком велик для них. И это не может не вызывать удивления. Оуэн трахал девушку, с которой встречался Айзек, и сказал, что она была такой тугой, что он почти не мог в нее войти. Но это уже к делу не относится.

Он стоит напротив меня, не обращая на меня внимания, как ему, безусловно, следовало бы, и я выравниваю шайбу своей клюшкой. В тот момент, когда я посылаю шайбу в воздух, я слышу, как замирает дыхание Оуэна. И тут же шайба попадает точно в цель.

Изо рта Айзека вырывается высокочастотный звук, он падает на лед и сворачивается в клубок. Тренер ущипнул себя за переносицу и покачал головой, а Эйден задумчиво наблюдал за Айзеком, сидя рядом с Кэмом.

— Лучше надейся, что с Хейсом такого не случится, иначе в твоем будущем не будет племянников, — говорит он ему.

Кэм выглядит так, словно он живет в аду, когда смотрит на Эйдена. — Это было обязательно?

Лукас наклоняет голову в сторону, любуясь видом корчащегося от боли Айзека. — Отличная цель.

И ничто не может стереть ухмылку с моего лица.

В следующий раз, возможно, он дважды подумает, прежде чем приставать к моей девушке.

3

— Перестань двигаться, — говорю я Хейсу, пытаясь остановить кровотечение.

Видимо, он решил, что это хорошая идея — запустить хоккейную шайбу в причиндалы Айзека. Месть за то, что он ко мне приставал. Гребаный пещерный человек. Но он должен был знать, что Айзек ответит, что и произошло — он ударил Хейса локтем прямо в нос, когда они уходили со льда.

Я не врач, но, похоже, он сломан.

— Ты можешь не шевелиться? — раздраженно говорю я.

Он отворачивает голову и отталкивает мои руки. — Нет. Мне все равно, как сильно я истекаю кровью. Ты не будешь засовывать мне в нос тампоны.

Я вздыхаю. — Ладно. Истекай кровью и позволь Айзеку приписать себе заслугу за твое убийство. Это твой выбор.

Его взгляд почему-то кажется более интенсивным, когда он смешивается с медленно увеличивающимися черно-синими пятнами под глазами. Прежде чем он успевает ответить, входная дверь открывается и закрывается, и в доме раздается голос его мамы.

— Эйч? — зовет она.

— Здесь, — отвечаю я за него, и от его взгляда я закатываю глаза. — Она бы все равно узнала. И она медсестра. Она может тебе помочь.

Его мама поворачивает за угол и замирает. — Боже мой, выглядит так, будто здесь произошла резня.

Хейс бормочет что-то о том, что она - королева драмы, но я не могу сказать, что не согласна с ней. В раковине повсюду валяются окровавленные салфетки, а низ его рубашки в беспорядке после поездки домой. Я сказала ему, что он должен был позволить тренеру позаботиться об этом на катке, но он утверждает, что не понимал, насколько сильно кровоточит, пока не поехал домой.

Это означает, что «моя гордость слишком велика, чтобы позволить Айзеку узнать, что он причинил вред».

Когда я отхожу в сторону, чтобы его мама могла встать перед ним, она слегка проводит пальцами по бокам его носа. Его глаза зажмуриваются, и он хнычет.

Да, определенно сломан.

Она говорит ему: «Ничего страшного, но он сломан», и я бросаю на него взгляд «я же тебе говорила». — Не хочешь рассказать мне, как это произошло?

— Просто хоккейные штучки, — пытается он, но она достаточно хорошо его знает, чтобы не купиться на это.

— Попробуйте еще раз.

Хейс выдыхает через рот, пока она пытается остановить кровотечение. — Я получил удар локтем в лицо.

— Потому что... — Я нажимаю, получая взгляд, который говорит мне, что я, вероятно, заплачу за это позже.

— Я метко бросил шайбу в его «нет-нет» зону.

Я фыркаю от его слов, и мой смех постепенно усиливается, когда я понимаю, что это было сделано для его мамы. Вокруг его друзей? Сексуальный, блядь, засранец. Рядом с мамой? Ангельский маменькин сынок.

— Снимай свою футболку, — наставляет она его. — Теперь это мусор.

Он хнычет. — Это одна из моих любимых футболок!

— Ну, ты должен был подумать об этом, прежде чем запустить шайбу в нижнюю часть тела своего товарища по команде. Теперь она выглядит как деталь с места преступления.

Его мама держит мусорное ведро, с ожиданием глядя на него, а он, стаскивая ее через голову, бормоча себе под нос «какая чушь». Как только в поле зрения появляется его пресс, я заставляю себя отвести взгляд.

Последние несколько дней мы не можем оторваться друг от друга. Я словно превратилась в какого-то сексуально зависимого монстра, который никак не может насытиться. И быть такой возбужденной на глазах у матери Хейса - это не мое представление о веселье. Но, возможно, Хейсу это нравится, если судить по тому, как он ухмыляется, когда замечает, как на меня это влияет.