Чтение онлайн

Репнин пробежал глазами скорбное сообщение. Государь скончался от простуды на руках безутешной императрицы…

«Насчет простуды — вранье», — думал Репнин, читая.

В глубине души он смутно предчувствовал, что после его отъезда в Таганроге должно случиться что-то недоброе. Почему Александр Павлович, который всегда нуждался в помощи своего преданного адъютанта, вдруг решительно удалил его от себя? Только по одной причине: он задумал покончить с собой. Скорей всего, государь отравил себя ядом. Но, может быть, Дибич прав? Кто на самом деле умер? Император или его двойник?

А может быть… это было не самоубийство, а убийство?

— Жаль государя, — осмелев, продолжал болтать смотритель. — Вы не поверите, ваше сиятельство, но ровно десять лет назад по пути в Москву он остановился именно здесь, на этой самой станции! Вон, извольте взглянуть, в рамочке — золотой империал, лично мне пожалованный его императорским величеством… Большой любитель путешествий был покойник император, царствие ему небесное. Эх… Неисповедимы пути Господни! Всю жизнь провел в дороге, а умер в Таганроге…

Вернувшись в столицу, Репнин, не заезжая домой, посетил Александро-Невскую лавру, где его принял митрополит Серафим. Священнослужитель был учтив, но немногословен, только скорбно вздыхал и без конца перечислял многочисленные заслуги и добродетели покойного императора. Устав от дипломатичных намеков и недомолвок, князь напрямую спросил его, не кажется ли ему странным, что человек цветущего возраста, который, к тому же, никогда не жаловался на свое здоровье, вдруг скоропостижно скончался без всякой видимой на то причины?

Глаза владыки Серафима затуманились.

— Такова воля Создателя нашего. Бог забирает лучших… — помолчав, он слегка прищурился и добавил не без иронии: — Сей вопрос надобно задать вам, князь! Не вы ли сами сопровождали его величество в Таганрог?

Репнин ответил не сразу.

— Ваше святейшество! Должен признаться, что государь вел себя в Таганроге довольно странно. Порою он впадал в забывчивость или совершал не свойственные ему поступки. Но особенно меня удивило то, что он внезапно удалил меня от своей особы. Теперь я испытываю невольное чувство вины. Возможно, я смог бы уберечь его от…

Серафим жестом прервал его.

— Полно, князь! Таков был Промысел Божий. Есть вещи, кои лучше не обсуждать вслух, особенно если они не касаются вас лично.

— Смерть государя касается всех нас, ваше святейшество.

Преподобный отец долго молчал, склонив голову, потом тихо спросил:

— В каком состоянии пребывал Александр Павлович в тот день, когда вы покинули его? Вы не заметили у него признаков недомогания?

— Никак нет. Государь выглядел вполне здоровым.

Едва уловимая тень пробежала по лицу владыки и исчезла. Он встал и осенил своего собеседника крестным знамением.

— Рад был встретиться с вами, князь. К сожалению, не могу уделить вам столько времени, сколько хотел бы. Молитесь об усопшем государе. Знаю, что он искренне любил вас.

Когда Репнин ушел, митрополит с минуту постоял неподвижно, прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов. Потом подошел к стеллажу с духовными книгами и нажал на корешок третьего с краю фолианта. Стеллаж дрогнул и, скрипя пружинами, повернулся. Из открывшегося проема в комнату шагнул бородатый инок в грубом рубище.

— У вас весьма уютная келья, преподобный отец.

— Ваше величество! Князь Репнин догадывается о том, что в Таганроге был ваш двойник…

— Какое это теперь имеет значение? — перебил его старец. — Я опасался только несчастного лицедея, которому выпало играть роль не по рангу.

— Он исполнил ее превосходно, ваше величество. Но это была его последняя роль.

— А моя только начинается. Стены монастыря стали мне тесны, и я готов отправиться в путь.

— Вы собираетесь уйти один, государь? Или, может быть, хотите, чтобы кто-то из преданных вам людей сопровождал вас? Думаю, что князю Репнину вы вполне можете довериться. Он умен, храбр, безупречно честен… Думаю, на него можно положиться.

— Вы правы, но… свою чашу я должен испить один. До дна… Не тревожьтесь, отец Серафим, я ухожу с легкой душой и налегке: не возьму с собой ничего, кроме рубища, которое на мне. Жалею только об одном — что не успел по достоинству отблагодарить своего адъютанта.

— За что, ваше величество?

Странная усмешка вдруг искривила губы старца.

— Во время наводнения он уступил мне место в спасательной шлюпке.

Митрополит вздрогнул и отшатнулся.

— Я, кажется, ослышался, ваше величество…

Старец продолжал улыбаться, явно забавляясь смятением своего собеседника.

— Меня зовут Федором Кузьмичом, преподобный отец!

Увидев Печерского, Сандра приветственно приподняла бокал.

— Какой приятный сюрприз! Чем обязана, князь?

Володя не успел ответить. Актриса вдруг пошатнулась и судорожно ухватилась за перила лестницы. Бокал, выпав из ее руки, разбился, и густое красное вино, словно кровь, потекло вниз по ступеням. Горничная ахнула и бросилась на помощь госпоже, но Володя оказался проворнее. Взбежав по лестнице, он поднял актрису на руки. Подоспевшая девушка распахнула перед ним дверь гостиной.

— Сюда извольте, ваше сиятельство!

Володя опустил бесчувственную Сандру на широкий итальянский диван, и горничная принялась обмахивать ее веером.

— Может быть, послать за лекарем? — спросил Печерский.

Горничная развела руками.

— А чем он поможет? Госпожа пьяна, только и всего.

Казалось, Сандра только и ждала этих слов, чтобы прийти в себя. Ну и досталось же молодой служанке! Большинство выражений, на которые не скупилась знаменитая актриса, Володе приходилось слышать только в казармах. Когда грязный словесный поток иссяк, Сандра приказала горничной выйти вон и стала жаловаться Печерскому на свою судьбу. Бакланов подло обманул ее: дарственная на дом оказалась фальшивой. Спектакли с ее участием отменены, режиссер заявил, что роли героинь уже давно не соответствуют ее возрасту. Что он понимает в искусстве, этот бездарный чиновник?

Володя молча слушал многословные излияния пьяной женщины в мятом пеньюаре. Нет, видно, зря он пришел сегодня. Ничего путного она ему не скажет. Перехватив его разочарованный и даже брезгливый взгляд, Сандра подняла соскользнувший на пол муслиновый шарф и набросила на плечи. И вдруг словно молнией пронзило Володю! Он встал и решительно прервал монолог актрисы.

— Погодите, сударыня… Откуда у вас этот шарф?

Сандра испуганно заморгала.

— Почему вы спрашиваете, князь?

— Да потому, что это шарф моей покойной сестры!