Чтение онлайн

Репнин, не дослушав, достал кошелек.

— Сколько? — коротко спросил он.

— Десять тысяч, — понурив голову, тихо сказал ротмистр.

— Вот, бери, тут как раз десять! — Репнин отдал ему все деньги, что были при нем.

Ломтев застыл, словно в столбняке. Голос его дрогнул от волнения.

— Спасибо, Кирилл Андреевич. Я этого никогда не забуду! Клянусь, что отдам при первой же возможности…

— Да ладно тебе! Мы же с тобой боевые товарищи… Помнишь, как во время Бородинского сражения мы прикрывали переправу полка через речку?

— Конечно! И помню, как называлась река: Колоча! Вы тогда хотели отправить меня в безопасное место, а я все-таки уговорил вас взять меня с собой.

— Ты сказал: «Если придется умереть, я сделаю это не хуже других!» Тебе тогда было всего 17 лет… Почти столько, как сейчас Сероглазке.

— Мне кажется, что всё это было вчера.

— Не верится, что тринадцать лет минуло. Столько событий… Александр умер, Константин сел на престол.

Ломтев покачал головой.

— Вы ничего не знаете, Кирилл Андреевич! У нас тут новости меняются чуть ли не каждый час. Две недели назад войска присягнули Константину, а сегодня утром от цесаревича пришло письмо с отречением! Я только что узнал об этом от полковника Бакланова, — добавил он, гордый своей осведомленностью.

Князь пожал плечами. Дворцовые интриги не слишком его интересовали. Константин или кто другой… какая, в сущности, разница? Ему до боли хотелось увидеть дочь. Он еще раз предложил Ломтеву подвезти его, но тот отказался и, поблагодарив, вышел из кареты.

— Не беспокойтесь, Кирилл Андреевич! У меня дежурство в Зимнем. Как раз успеваю!

Репнин поехал на набережную Мойки и неподалеку от своего дома встретил Николая Бестужева. Князь сразу узнал храброго капитан-лейтенанта, с которым год назад спасал людей от наводнения.

— Не ожидал увидеть вас в этих краях! — удивился он. — Куда вы направляетесь, если не секрет?

— Помилуйте, полковник, какие могут быть секреты? Вот здание Российско-американской компании, где живет мой близкий друг, поэт Кондратий Рылеев. Вместе с ним квартирует мой брат — Александр.

— Слышал о них, но не знаком ни с Рылеевым, ни с вашим братом. Я много лет служил на Кавказе и вернулся недавно.

— А нынче где вы определились со службой?

Тот вздохнул.

— После того как умер Александр Павлович, я вообще оказался не у дел. Придется завтра ехать в Зимний и просить нового государя определить меня в какой-нибудь полк.

Бестужев некоторое время молчал, словно колеблясь. Потом сказал, глядя Репнину в глаза:

— Князь, я редко даю советы, особенно когда меня об этом не просят. Но сейчас настал тот случай, когда я должен предостеречь вас. Вы позволите?

Заинтересованный длинным вступлением, Репнин с улыбкой кивнул.

— Слушаю, капитан-лейтенант.

— Завтра оставайтесь дома. Отложите ваш визит в Зимний дворец хотя бы на день.

Репнин усмехнулся.

— Не знал, что вы, ко всем вашим достоинствам, еще и провидец! Будьте уж так любезны объяснить, почему мне не стоит завтра ехать в Зимний?

— Потому, что вы до него не доедете.

Князь совсем развеселился.

— Мне на голову упадет сосулька?

Бестужев тоже улыбнулся, но как-то невесело.

— К сожалению, ничего более не могу сказать, ибо связан словом. А теперь позвольте откланяться, князь. Даст Бог — свидимся…

«Надеюсь, больше никто не задержит мою встречу с Полиной», — подумал Репнин, входя в подъезд.

Сбросив шинель на руки слуги, он взбежал по ступенькам в комнату дочери. Юная княжна сидела за фортепиано, не прикасаясь к клавишам. Ее тонко очерченные брови сдвинулись, образовав на лбу крошечные морщинки, которых Репнин никогда прежде не видел.

— Сероглазка! — тихо позвал он, вложив в это слово всю свою любовь и нежность, тоску разлуки и радость встречи, и еще много других чувств, которым трудно найти название.

Она взглянула на отца и, вскочив, бросилась к нему на шею.

— Папа! Наконец-то ты приехал!

— Моя родная! Как я скучал по тебе… Ты здорова? Почему так бледна?

— Вовсе нет, тебе показалось!

Но Репнин видел, что с дочерью не всё в порядке. Ее глаза были окружены темной тенью, уголки губ скорбно опустились.

— Дитя мое… — осторожно спросил он. — Что с тобой?

Полина в отчаянии сжала голову руками.

— Великий князь Николай Павлович… — начала она и снова замолчала.

— Ну да, есть такой. И что же?

— Папа! Я в него влюблена!

Перечитывая письмо Константина, изобилующее грубыми солдатскими шутками, весьма неуместными, ввиду траура, Николай стиснул зубы от ярости. Только в самом конце брат, словно вспомнив, для чего взялся за перо, вскользь сообщал, что уступает ему престол. Приехать в Петербург и объявить об этом публично он не посчитал нужным.

— Разве это отречение?! — раздраженно спросил великий князь матушку, которая, едва оправившись от потери старшего сына, приняла на себя все дворцовые дела. — Что теперь делать с этой филькиной грамотой, maman?!

— Скажи спасибо, что хоть такую прислал. Теперь можно обнародовать манифест Александра, в котором он завещает тебе престол. Копии завещания хранятся в Сенате, Синоде и Государственном совете. А подлинник — у меня!

Видя, что у Никса отнялся дар речи, Мария Федоровна усмехнулась и объяснила, что покойный Александр изъявил волю держать завещание в тайне, пока Константин не подтвердит своего отречения.

— Долго же вы молчали, матушка… — с горечью упрекнул Николай, чувствуя, что императрица-мать не слишком рада его воцарению на российском престоле.

— А ты поторопился присягнуть Константину! Милорадовича струсил?

На другой день Николай перебрался из Аничкова дворца в Зимний и собственноручно начертал манифест, в котором провозгласил себя императором России. Новая присяга была назначена на 14 декабря.

Это был первый царский указ Николая Павловича Романова.

На письменном столе покойного брата он нашел доносы унтер-офицера Шервуда и капитана Майбороды. В них сообщалось о существовании так называемого Южного общества, главной целью которого было свержение монархии. Членами тайного союза являлись офицеры Второй армии, расквартированной в Тульчине, Василькове и Каменке, а руководителем — бывший командир Вятского полка Павел Пестель. В доносе упоминались известные дворянские фамилии: Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин, Сергей Волконский…

Николай немедленно отдал письменное распоряжение об аресте Пестеля и установлении жандармской слежки за другими заговорщиками.

Это был его второй указ.

Не успел самопровозглашенный император перевести дух, к нему явился Милорадович и полушутя заметил, что младший брат Николая Павловича, Михаил, тоже имеет законное право на престол. Генерал-губернатор упрямо продолжал вести себя с Николаем как обычно, без церемоний, будто никакого отречения цесаревича не было и в помине.

— При чем тут Микки? — удивился Николай.