Чтение онлайн

Оказалось, что до пляжа Каламаки идти еще двадцать минут, но Холли не пожалела, что добралась сюда. В своей брошюре она прочла, что это место было основным участком для гнездования редких морских черепах и охранялось почти как заповедник. Несмотря на то что здесь был всего один ресторан и несколько разбросанных как попало лежаков, пляж казался чище, шире и намного красивее, чем в Лаганасе. Вместо отелей на пляж смотрели острые края скал со смотровыми площадками на верхушках. Холли пообещала себе подняться туда и посмотреть, какой открывается вид. Но для начала ей сильно хотелось пить. Вода давно закончилась, и уже на протяжении нескольких сот метров ей не попалось ни одного магазина или бара.

Пляжная таверна оказалась большой и квадратной, столики уходили в глубь зала. Там Холли увидела батарею холодильников и кассу на прилавке. Невероятно старая женщина сидела, укутав сгорбленные плечи в черную шаль. Между занятыми столиками сновали несколько официантов, и Холли удалось поймать взгляд одного из них. Он жестом предложил ей занять любое свободное место. Осмотревшись, Холли выбрала пустой стол в углу, с которого открывался впечатляющий вид на пляж и море. Столик и стулья защищал большой деревянный плетеный зонт, и Холли с облегчением скользнула на одно из светлых пятнистых сидений.

– Яссу! – услышала она прямо над ухом и подпрыгнула, когда прямо перед ней без лишних церемоний упало меню. Она подняла глаза на официанта, который стоял с зависшей над блокнотом ручкой. Встретившись взглядом с ней, он широко улыбнулся, из-за чего обнаружилось отсутствие нескольких зубов и застрявший шпинат между двумя уцелевшими. Холли подавила смешок.

– Яссу! – ответила она, улыбнувшись в ответ. – Можно мне воды и кофе?

У беззубого вытянулось лицо.

– Сейчас слишком жарко для кофе, – сообщил он, поведя рукой в сторону пляжа. – Вы любите фраппе? Кофе со льдом?

– Хм-м. – Холли колебалась.

Официант снова улыбнулся, кивая.

– О’кей, – сказала она, улыбнувшись ему перед тем, как изучить меню. Она подумала, что бы сделал Руперт, если бы ему предложили такую замену и посоветовали, что заказать. После скудного завтрака, состоявшего из йогурта и нескольких кусочков сыра, она умирала с голоду. А прочитав, из чего состоит греческий салат, она чуть не захлебнулась слюной.

– Ваш фраппе! – вернулся официант и преувеличенно размашисто поставил ее бокал на стол.

Холли заказала салат и даже сумела выговорить «эфхаристо», чем вызвала такую широкую улыбку, что увидела еще больше отсутствующих зубов в нижней челюсти грека. «У него могло вообще не быть зубов, и он все равно был бы душка», – подумала Холли. Чем больше греков она встречала, тем больше они ей нравились. Они все довольно расслабленно относились к жизни и обладали грубоватым чувством юмора. Холли не могла припомнить, чтобы в последнее время она смеялась до слез, а у греков, похоже, это была главная задача любого дня. Наверное, когда ты живешь в таком красивом месте с таким чудесным климатом, чувствовать себя счастливым гораздо легче.

Даже в самые солнечные дни Лондон выглядел удручающим, переполненным и беспокойным. Отдых больше походил на тщательно спланированное занятие, чем на ежедневную часть жизни; на дело, которое люди планируют между записью к парикмахеру и еженедельным шопингом. Скинув шлепки, протянув босые ноги в пятно солнечного света и глотнув божественного фраппе, Холли поняла, что сейчас она расслаблена куда больше, чем за многие месяцы, возможно, даже годы. В следующие полчаса она решила просто наслаждаться своим состоянием и прогонять все, что может хоть как-то его спугнуть.

Отправляя мысли о маме, Сандре, Руперте, и особенно Эйдане, в отдельную часть сознания, Холли полностью погрузилась в поглощение салата, наслаждаясь сладостью помидоров, солью оливок и терпким вкусом сыра фета, когда он крошился на языке. Во время еды она наблюдала за отдыхающими, намазывающими кремом потемневшую от загара кожу, и занятыми собственными играми детьми, тащившими свои ведерки и лопатки к воде.

Немецкая семейная пара средних лет смеялась над чем-то, что только что прочитала в журнале жена, а чуть дальше с парнишки лет двадцати подруга стянула шорты, потому что за несколько минут до этого он пытался затащить ее в воду.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она поняла, что официант вернулся, чтобы забрать ее пустую тарелку. Вместо того чтобы сразу уйти на кухню, он постоял какое-то время рядом с ней, наблюдая за событиями на пляже.

– Здесь так красиво, – пробормотала Холли.

Похоже, ему было приятно это услышать, и он улыбнулся, глядя на нее, а затем согласно покивал.

– Я так устал, – вдруг сказал он.

– Да? – Холли не знала, что ответить, и взглянула на него с чувством, которое, она надеялась, выглядит как озабоченность.

– Я работаю здесь, очень рано, потом я работаю в отеле, очень поздно, – когда он это произнес, то махнул рукой в сторону Лаганаса.

– Вы работаете в отеле в Лаганасе? – спросила она, получив в ответ еще один кивок.

– Да. Работа очень хорошая, но я заканчиваю в два тридцать ночи. – Он продолжал улыбаться, поэтому Холли предположила, что его все устраивает, даже если ему приходилось спать всего около трех часов за ночь.

– Вы очень хороший официант, – сказала она ему. – В отеле вы тоже работаете официантом?

– Я стою на баре. Я – бармен, – последовал ответ. В голосе прозвучала гордость. – Меня зовут Никос, – добавил он, поставив на стол пустую тарелку, чтобы пожать ее руку. Она тоже представилась. Он повторил ее имя несколько раз, перед тем как сказать, что оно очень красивое.

Затем последовало неизбежное:

– Вы в первый раз на Закинфе?

– Первый раз в Греции, – ответила Холли в ожидании бурных эмоций, которые она получала от всех греков.

Никос взглянул на нее.

– Вам нравится? Сколько дней вы здесь?