Чтение онлайн

За разговором они не заметили, как войска пришли в движение, и только долетевший до них шум и сорвавшиеся с места колесницы явственно говорили о том, что начался ожесточенный бой.

Это был черный день для Трои. Горящий местью Ахилл, получивший новые доспехи и оружие от самого Гефеста, со своими застоявшимися без дела мирмидонцами сеяли ужас и смерть. Обрадованные помощью, с ним рядом бились лучшие ахейские бойцы, и троянцы мало кого могли им противопоставить. И раньше-то их было намного меньше пришельцев, а теперь и вовсе маленькая горстка оставшихся в живых воинов не могла противостоять все еще сильной армии. Если бы не Гектор и Эней, троянцы давно бы бросились бежать и закрылись в городе, но никто не хотел опозориться на глазах у первого или получить ясеневым древком копья по спине от второго.

Но в конце концов случилось то, что должно было случиться. Троянцы дрогнули и кинулись под защиту стен, а ахейцы гнали их перед собой, пронзая копьями в спину. Вскоре на башне заметили Ахилла. Его колесница неутомимо носилась по полю, сея вокруг смерть. Одетый в сияющие под солнцем доспехи, выкованные за ночь самим Гефестом, с огромным щитом и копьем он был похож на бога войны Ареса.

Снедаемая беспокойством Кассандра высматривала в мозаике боя брата, и облегченно перевела дыхание, видя, как он уклоняется от встречи с Ахиллом.

Лавина отступающих почти докатилась до городской стены. Со скрипом открылись тяжелые Скейские ворота, давая надежду бегущим, и они, толкая друг друга, ворвались в город, заполнив главную улицу лязгом оружия, запахом пота и хриплым дыханием.

На площадке перед воротами осталась одинокая фигура воина в блестящей броне и шлеме, украшенном высоким конским хвостом. Опустив руку с копьем, он стоял, глядя на несущуюся на него колесницу. С башни было видно, как Ахилл погоняет коней, боясь, что от него ускользнет желанная добыча.

Приам с Гекубой хором молили сына скрыться за неприступными стенами Трои, но Гектор будто не слышал их слов. В его фигуре чувствовалась обреченность, и перед глазами Кассандры вновь возникло страшное видение: несущаяся колесница Ахилла, торчащее из горла брата копье, и торжественный круг победителя, за колесницей которого подпрыгивало на ухабах волочащееся на веревке обнаженное тело брата, с которого победитель уже успел сорвать доспехи.

– Гектор! – не выдержав, завопила она, вцепившись побелевшими пальцами в камни башни.

Услышав голос сестры, принц Трои поднял голову.

– Отец, мама, – проговорил он спокойно и горько, – я не могу спрятаться, как вы мне советуете. Я виноват в том, что не смог остановить ахейцев и погубил армию. Если я спрячусь от Ахилла, то любая женщина скажет, что Гектор был трусом. Я не доставлю врагам такой радости. Простите меня, если сможете. Прощай, сестричка! Позаботься о моей жене и сыне!

– Прощай, брат, не беспокойся о них!

Заметавшись, она сначала бросилась к лестнице, чтобы не быть свидетельницей того, что уже видела в своих видениях, затем, решив, что не может предать брата, вернулась на место, но, увидев, как бойцы обменялись ударами копий, все-таки сбежала вниз и побрела в Пергам, не замечая ничего по дороге. Она слышала доносившиеся до нее крики, сменившиеся тишиной, а затем дружный вопль.

Все. Жизнь кончилась. Впереди – темнота. Зачем жить? Мгновение боли – и ты свободна, Кассандра. Как он сказал? «Если бы я не был твоим братом, то женился бы на тебе». Нет, Гектор, на мне никто не женится. Никогда. Что он еще сказал? Попросил присмотреть за женой и сыном. За что ты так, Гектор? Почему не даешь мне умереть? Кому нужны мои предсказания? Кому нужна я сама? И вот теперь я навечно привязана к Андромахе и Скамандрию или, лучше сказать, Астианаксу, как назвали его горожане. Да, пусть будет Астианакс, что значит «вождь народа». Троянцы дали ему это имя в честь тебя, Гектор. Надо пойти к Андромахе. Ей уже, наверно, рассказали, что произошло под стенами Трои, а если нет, то будет лучше, если с ней рядом будет кто-то из родных, когда придет черный вестник.

Постояв в растерянности посреди агоры, где уже давно замерла рыночная жизнь, Кассандра повернула к дому брата, вернее, вдовы брата. Подойдя ближе, она услышала истошные женские вопли. Значит, все-таки не успела. Кто же взял на себя страшную миссию, рассказать Андромахе об убитом муже?

Но Кассандра ошиблась. В доме не было никого, кроме рыдающих служанок и заходящегося в плаче младенца. Почувствовав, что с мужем случилась беда, Андромаха сама бросилась с Скейской башне и, взбежав по ступеням, увидела, как от стен города удаляется колесница Ахилла, волоча за собой чье-то обнаженное тело, как бьется в руках дочерей и невесток Гекуба и рвется сразиться с ахейцами ставший белоголовым Приам. Громко вскрикнув, минуту назад бывшая женой, а теперь вдова Гектора потеряла сознание.

Когда Кассандра вернулась на башню, Андромаха рыдала в окружении троянок. Подойдя к невестке, царевна опустилась рядом с ней на камни башни и, прижав к груди, начала ее баюкать. Спустя какое-то время несчастная вдова немного успокоилась, и у Кассандры с Поликсеной появилась возможность отвести ее домой.

Там снова начались рыдания. Пришлось послать за врачом, который примчался с остатками мака, привычно сделал из них отвар и не сразу, но уговорил несчастную вдову его выпить. Но Андромаха была в таком состоянии, что на нее не подействовало даже проверенное средство, и она рыдала, пытаясь расцарапать себе лицо и грудь. Сидя с ней рядом, Кассандра не давала ей увечить себя, успокаивая тихими словами. Но ее невестка, казалось, ничего не слышала.

– Муж мой, Гектор! – причитала она в голос. – На кого ты бросил нас с сыном? Знаю, падет Троя, и мы с ним станем рабами у злого хозяина. Мало того, что Ахилл убил моего отца и братьев в отчем дому, так он настиг меня и здесь, погубив мужа! Эринии, Ата – вас призываю на голову этого мужа! Пусть он погибнет страшной смертью! Гектор, за что ты меня бросил? Я ли не была тебе примерной женой? Любила тебя, как никто не любил, мирилась с тем, что не главной любовью была в твоей жизни…

– Что ты говоришь, – не выдержала Кассандра такого оскорбления памяти брата, – Гектор никогда тебе не изменял! Я точно знаю!

Андромаха на мгновение подняла распухшее лицо, залитое слезами.

– Ты, ты была та, кого он любил больше всех! Но я слишком дорожила вами, чтобы хоть что-то сказать!

– Что? – от услышанной новости у Кассандры округлились глаза.

– А ты не чувствовала, как он к тебе относится, что ли? – снова зарыдала Андромаха. – Я делила с ним ложе, но в его сердце была ты! Так поплачь хотя бы со мной, в память моих невыплаканных ночами слез!

«Если бы ты не была моей сестрой, я бы на тебе женился»…

– Андромаха, милая, – зарыдала долго крепившаяся Кассандра, – а я-то глупая, ничего не понимала! Прости меня за то, что причинила тебе столько боли! Не со зла я то сделала, не со зла…

– Я знаю-ю-ю…

И уже два голоса, рыдая, по-очереди оплакивали хозяина этого дома.

Под утро Андромаха забылась тяжелым сном, и у Кассандры появилась возможность уйти домой. От нервного потрясения у нее ломило голову так, что один глаз почти не видел, и, идя за слугой, несшим в поднятой руке горящий факел, которым он освещал улицу, девушка постоянно спотыкалась, рискуя сломать себе ногу.