Чтение онлайн

И видя столь стремительный разлад во всем подопечном воинском товариществе, в последние дни января совсем занедужил походный батько — атаман Головатый. У него не проходил жар в груди и головные боли, весь его прежде выносливый организм охватывала какая-то противная слабость.

— Умру я, наверное, Сашок, — тоскливо говорил он своему сыну Александру, вызванному офицерами штаба из Сальян, где тот после Зензелинской операции командовал объединенным казачьим отрядом и казачьей артиллерией.

— Что ты, отец, — как мог успокаивал армии капитан своего властительного родителя. — Подлечишься и снова будешь в строю.

По виску Головатого — старшего пробежал нервный тик, больной безнадежно вздохнул:

— Не выкарабкаться мне.

Ночью походному атаману стало еще хуже и к утру он отошел в вечность. Хоронили его со всеми воинскими почестями на острове Сары, «с отличною церемониею от морских и сухопутных сил». Все его имущество и денежная валюта наследовались сыном, капитаном А. Голова- тым. Добра же всякого набралось много. Тут были несколько пар одежды и обуви, наборы столового серебра, походных иконок и ладанок с золочеными окладами и ободками. Особенно выделялось оружие — пистоли, сабли, клинки самой высокой марки. Да и денег нашлось свыше 13 тыс. рублей.

Какой-то злой рок преследовал черноморцев. Букваль

но за две недели до смерти войскового судьи в Екатерино- даре скончался кошевой атаман Захарий Чепега. К тому времени чума унесла в Черноморском войске много жизней переселенцев мужского и женского пола. До поход- ников вести из Черномории доходили с некоторым опозданием, но все-таки доходили систематически, благодаря стараниям войсковой канцелярии, куда после удаления за леность капитана Комарова вновь возвратился многоопытный писарь Т. Т. Котляревский.

После смерти Антона Головатого назначение на общее командование обоими черноморскими полками получил полковник Чернышев. Изучив обстановку, он решил усилить Сальянский гарнизон дополнительным командированием с острова Сары двухсот казаков.

— Переправляйтесь туда немедленно, — приказал он капитану Дмитрию Вараве, который совсем недавно сдал ему второй полк и теперь возглавлял на Сары отдельный небольшой отряд черноморцев. — Свой нынешний отряд передадите полковому хорунжему Черкашенко, а новый сборный из состава обоих полков под вашим командованием должен прибыть на Сальяны. Согласно моему ордеру на Сальянах вам надлежит возглавить всю черноморскую казачью группу. В ней — более четырехсот человек.

До отъезда Варавы на Сальяны в счет предстоящего доукомплектования уже отправилось 113 казаков во главе с есаулом Григорием Жвачкой, героем зензелинских боев, и подпоручиком Денисом Смолой. Теперь же добавлялось еще 97 человек. Причем Чернышев предписывал Вараве взять с собой на острове Камышеван сотника Емельяна Лихацкого, кавалера суворовской награды, и хорунжего Никиту Собо- каря с зачислением их в отряд на командные должности.

— Обеспечьте жесткую оборону участка, — под конец инструктажа сказал Вараве новый старший начальник черноморцев. — От агамохаммедханских злодеев можно ожидать любого коварства. Всю службу выполнять с крайним усердием без малейшего упущения.

Командир укрупненного сальянского отряда Дмитрий Варава выстроил свое подразделение на измокшей от дождей песчано — галечной площадке, аккуратно выровненной казаками. Февральский денек застилал горизонт тусклыми облаками на юг — к Куре и Араксу, на север — к горной гряде Предкавказья, на запад — к Муганской степи, на восток — к Каспийскому морю.

— Ну и погодка, — поплотнее укутываясь в свитку, простуженно произнес земляк Федора Дикуна Семен Дубовской при построении отряда. — Что-то нам сегодня скажут.

— Терпеть невзгоды и не падать духом, — ответил Федор. — Это уж точно.

Он угадал. Чернышевский назначенец, выйдя к середине строя и подбив кверху пшеничные усы, прокуренным голосом сказал:

— Долго мне с вами говорить не о чем. Сколько нам стоять на обороне придется — не знаю. Наберитесь выдержки, не опережайте события. На месте дозимовывать или куда дальше двигаться — об этом распорядится высшее начальство. Вас об одном прошу: не расслабляйтесь, соблюдайте порядок и дисциплину, хорошо несите охранную службу.

Никто не возражал. И вопросов не последовало.

К весне 1797 года на острове Сары и полуострове Камышеван, в дельте реки Куры, по прилегающим ленко-ранским берегам, появились сотни могил русских солдат и черноморских казаков, кто в тех неприветливых краях, вдали от родины, «скончал живот свой». Как уже отмечалось, вечный приют нашли себе здесь ответственные военачальники на этом боевом участке Федоров, Апраксин, бригадир Антон Головатый. У принявшего после Головатого под свое командование оба черноморских полка Ивана Чернышева, перенесшего тяжкие скитания по бурно

му Каспию, раскалывалась голова от свалившегося на нее тяжелого бремени.

— Убыль в полках огромная, — удрученно докладывал он князю Павлу Дмитриевичу Цицианову, — лазарет переполнен больными. Что делать — ума не приложу.

Обрусевший сорокатрехлетний князь, далекий потомок владетельного грузинского рода Вахтангов, кинув вверх черную бровь над горбатым носом, саркастически произнес:

— А нам теперь ничего иного и не осталось, как сушить свои мозги над решением не боевых, а черт его знает каких задач.

Он беседовал с командиром черноморцев у себя в ставке при реке Куре, оставшись здесь за главноначальствующего. По указу нового царя Павла I Валериан Зубов отрешался от начатых дел, экспедиционные войска отзывались из занимаемых ими местностей Дагестана и иранского Азербайджана. Оставались считанными и дни собственной отставки Цицианова. Оттого ветеран последней войны с Турцией, блистательный воин и кавалер при дворе Екатерины II не питал верноподданнического почтения к скоропалительным державным распоряжениям нового неуравновешенного монарха. Павел I легко перечеркнул материнский замысел по оказанию помощи прикаспийским народам в освобождении от тирании Ага — Мохаммед- хана, усилил курс на сближение с Австрией, Англией и даже с Турцией в борьбе с наполеоновской Францией во имя чужих интересов, направляя на запад лучшие сухопутные и морские силы и растрачивая на это огромные средства из государственной казны.

Цицианов стал втолковывать Чернышеву прозу дня:

— Ленкоранская десантная группа войск подчинена подполковнику и кавалеру Белецкому Михаилу Михайловичу. Как видите, он даже в чине ниже вас. Но ему оказано доверие свыше. Вам надлежит вместе с регулярными частями морем перебросить своих казаков в Баку, а оттуда следовать в пешем порядке к себе в Екатеринодар. Маршрут почти тот же, выпадает только пребывание в Астрахани.

— Я вас понял, — ответил Чернышев, изо всех сил крепясь от начинавшегося приступа лихорадки. — Только сам- то я пока не в должной форме.