Чтение онлайн

Внизу стоял характерный рисунок, визитная карточка Стервятника, которую, по рассказам бывалых сталкеров, тот нередко использовал в качестве подписи: носатый гриф с голой шеей в куцем воротнике драных перьев, хищно глядящий на восток. В сторону восходящего солнца.

Уже второе солнце в этом страшном свертке, извлеченном со дна остывшей зыби.

Начало маршрута к таинственному кладу Стервятника следовало считать с низа карты. А ее итог — конечный пункт или врата ада, как знать, — значился в самом верху этого в высшей степени странного листа бумаги. Бумаги, которую не тронули ни земля с глиной, ни грунтовые воды, ни тление руки, которую она облекла собою как перчатка. Вот уж поистине перчатка смерти!

— Ты что-то сказал? — деловито произнес Гордей, внимательно изучавший маршрут. Так что у кого другого, не знавшего ученого настолько хорошо как я, могли бы возникнуть вполне законные подозрения.

Но я был уверен: сгинь я завтра, не дай Бог, в каком-нибудь разломе или гробанись на «трамплине», которые у Зоны нередко покруче олимпийской горы в Ванкувере, даже тогда Гордей десять раз поразмыслит, прежде чем пуститься на поиски сокровищ по чужой карте. А то, что карта, а значит, и маршрут пути к кладу Стервятника мой и только мой, мы с Гордеем обговорили еще в самом начале наших «полевых исследований».

Так что с этой стороны своего предприятия я спокоен.

Хуже обстояло дело с самим маршрутом. Точней, с его конечной точкой.

Я уже давно подметил паршивую, но стопроцентно закономерную особенность всего, что связано с печатным текстом, адресованным деловым людям вроде меня. О хорошем там всегда печатают охотно, обильно и самыми большими буквами.

Зато все паршивое и неприятное описывается там же крайне скупо и непременно мелким шрифтом. А иногда норовят и вовсе поместить в конце документа или даже на обороте, по нашей неистребимой российской привычке: ну, что, все хорошо? А теперь переверни страницу.

Сюрпри-и-з!

Но карта Стервятника была крайне редким, если не единственным на моей памяти исключением из этого прискорбного правила. Потому что Большая и Глубокая Задница здесь честно позиционировалась открытым текстом. В самом верху удивительной, поистине неуничтожимой бумаги крупными и заковыристыми буквами значилось:

И чуть ниже, в аккуратных скобках мелким шрифтом:

Хуже подземелий Агропрома мне сложно и выдумать, хотя фантазии мне обычно не занимать. Хорошо хоть, чуть-чуть не дотянули до чертовой дюжины в нумерации основной локации.

Стало быть, смертельная пуля дала перелет, что уже полегче. Но посудите сами: разве что-то может быть «полегче» в Агропроме? Только его мне еще и не хватало.

И что значит «Звероферма № 3»? То, что где-то есть еще и № 2, и № 1?

Хм… В жизни ни про какие зверофермы там не слыхивал!

Так что если пуля чуток и промахнулась, у нее вполне может оказаться смещенный центр тяжести. И тогда этот разрывной «дум-дум» под веселеньким названием «звероферма» еще не раз перепашет все мои радужные планы.

Тут я прервал поток своих умозаключений, оттого что явственно увидел на земле тень от собственных ушей.

Ослиных ушей, между прочим, и покрытых длинной шерстью, как у всех идиотов, навоображавших себе невесть что.

При чем здесь Агропром? Зачем мне беспокоиться об этой загадочной «звероферме № 3», спрашивается? Я что, собираюсь топать по этой карте прямо к кровососу в пасть или контролеру на рога? Да сто лет мне это не нужно!

Все, что мне необходимо, — поскорее и по возможности безопасно добраться до дома. А завтра устроить Главные Торги. Такого жирного лота, какой я собираюсь выставить на Аукцион Большой Удачи (которым мне всегда видится наш рынок артефактов), возможно, еще не видел наш сталкерский мир.

Ведь главная фишка карты Стервятника — полнейшая непредсказуемость результата для счастливо прошедших весь маршрут и сумевших не навернуться на его главных аттракционах! А я совсем не удивлюсь, если кое-какие из них имеют рукотворное происхождение — о коварстве этого мерзкого старикашки до сих пор ходят в Зоне легенды. Равно как и о его жадности и прижимистости в сочетании с невероятной удачей. До поры до времени, разумеется.

Поэтому никто — никто в целом свете! — не может предсказать, что же именно таится в кладе Стервятника.

Может быть, там запрятан пресловутый Золотой Шар, способный, как говорят бывалые ходоки Зоны, исполнять любое твое желание. А может — еловая шишка. Знать наверняка о содержимом тайника старого хитреца будет лишь один — тот, кто вытянет счастливый билет и отыщет клад.

Но это знание, ребята, дорого стоит. Очень дорого.

А вот сколько именно — завтра покажет.

В эту минуту мне приятельски подмигнул ПДА. Я активировал экран и прочел свежую мессагу. На проводе был Комбат, и содержание его послания показалось мне в высшей степени странным.

Вот не люблю я, когда друзья в тебя не верят. Что значит — можешь не искать? А если я уже нашел все что надо?

Хоть бы поинтересовался, как у меня дела.

Ну, Комбат, ну, друг прекрасный! Я, конечно, понимал, что он не станет распространяться о моих делах на канале ПДА, открытом всем хакерским ветрам. Наш добрый Синоптик вовсе не оттого слывет сказочно богатым Крезом, что свято блюдет тайну приватной переписки своих клиентов. Но настолько не верить в успех моего безнадежного дела — это уж слишком.

Зачем тогда он мне комбез снарядил, спрашивается? Помог с амуницией, советов надавал? Последовательнее надо быть, Володя.

Я отлично понимал, что Комбат не имеет никакого представления о колдометре Гордея и даже не подозревает о его волшебных возможностях. А я в Гордея верил с самого начала. И хоть карту из зыби мы вытащили, похоже, не столько благодаря всяким там техническим ухищрениям типа восстановительной экстраполяции, а просто тупо зацепив край листа соединительным винтом телескопического шеста, — результат налицо! Не мытьем, так катаньем мы все-таки добыли карту. А уж как все это получилось — дело десятое.

Победителей не судят.

Карта Стервятника у меня, и завтра покажет, кто из нас с Комбатом прав.

Только было немного обидно. А еще друг называется!

Ну ладно, сейчас не время для размышлизмов. Пакуемся — и айда домой.

Что я и объявил тотчас напарнику. Несусветная жажда наживы стучала мне в сердце.

— Надеюсь, за эту карту удастся выручить жирный куш, — сообщил я, плотоядно потирая руки.

Это была демонстрация главным образом для Гордея, поскольку ему заранее обещано двадцать пять процентов всей суммы. Небось уже волнуется, когда именно получит причитающуюся ему долю.