Чтение онлайн

Аспид выслушал меня очень внимательно. Он вообще редко перебивает собеседника. Но после говорит только сам, если не хочет уточнить тип хабара или сторговать цену. И слово Аспида, как правило, всегда остается последним. Потому что это слово Бая.

— Карта при тебе? — первым делом спросил он.

Костлявая физиономия Аспида всегда непроницаема, ни один мускул не дрогнет. Какой бы вопрос он ни обсуждал.

Поговаривают, что в прошлом Аспид хаживал в Зону и был весьма удачливым сталкером. Но с некоторых пор он туда если и ходил, то всегда в одиночку. А в одиночку наш брат туда не ходит — есть такие места и такие обитатели, что одному там просто не сладить. Как всем известное «правило трех стволов», когда имеешь дело со стаей слепых псов. Они перед последним прыжком разворачиваются в линию, а не вереницу, как это принято у волков и других псовых. Так что успеешь уложить только одного-двух. Либо в центре, либо с одного фланга — а на другой уже элементарно амплитуды не хватит. И времени, конечно.

— Нет, — сухо ответил я.

В переговорах с типами вроде Аспида краткость — подлинная сестра таланта. Пусть думает, что она лежит у меня в надежном сейфе швейцарского банка под защитой всей гребаной европейской демократии.

— Но по желанию покупателя я могу доставить ее за шесть часов.

Вообще-то я мог бы принести ее Аспиду и через полчасика, да еще успеть при этом выхлебать кружечку пивка у Любомира. Но надо же и понт держать, ребята!

Понимал это и Аспид. Уже по его снулым рыбьим глазам я отчетливо видел: тухлый номер. Для него карта Стервятника — никчемная пустышка, плод досужих фантазий покойника Слона. Как и для четверых моих потенциальных клиентов до того — солидных, между прочим, скупщиков хабара.

Но что-то его удерживало. У меня вдруг впервые за всю историю знакомства с Аспидом шевельнулось в душе смутное подозрение. А не обделывает ли он какие-то свои, темные делишки за спиною шефа? Бай может и не подозревать об истинной ценности карты Стервятника. А его подручный змей наоборот — знает о ней что-то такое, что заставляет его сейчас сидеть напротив меня и пялиться своими круглыми зенками в мою переносицу. Так что даже нос зачесался, ей-богу.

— Можешь не приносить, — наконец изрек он — И чем скорее ты выкинешь свою никчемную бумажку куда-нибудь на помойку, тем лучше, Трубкин. Ты уже и так много болтаешь языком. Смущаешь народ дурацкими байками Слона. Ворошишь почем зря чужой муравейник. Не надо, Трубкин. Пустое. Это мой тебе совет, не Бая. И ты о нем подумай. Уразумел?

— Ага, — кивнул я. — Уразумел. Но я не Трубкин, а Трубач. И знаешь, что я сделаю с картой?

Я привстал за столом и, быть может, впервые за всю нашу беседу заглянул в его холодные глаза мертвяка.

— Я не стану выбрасывать карту Слона. А то сейчас такие ветра вокруг Зоны гуляют, того и гляди подхватят и унесут. Я ее сожгу. Дотла.

В этот миг я готов был поклясться, что рыбьи глаза Баева подручного вылезли из орбит, аккуратно снялись с носа и медленно поплыли ко мне. Ну и черт с ним.

— Думаю, так будет даже лучше для всех, — подытоживая разговор, констатировал Аспид.

Он поднялся из-за стола. И вновь глянул на меня — быстро, точно уколол тонкой ледяной иглой, острие которой вмиг достигло моего сердца.

«Но не для тебя. Не для тебя, Трубач, так и знай», — прочел я в них то, что и так понимал со всей отчетливостью. С этой минуты никто не поставил бы на мою жизнь и цента даже при ставке «один против четырех». А это — очень высокая ставка, ребята.

Теперь оставалось единственное, что мне еще было по плечу. Это я обдумал еще по дороге на встречу с Аспидом.

Отныне жребий был брошен, Рубикон перейден. И над моею башкой повис обоюдоострый меч. Меч по имени Аспид. Сам не зная почему, я, кажется, приобрел только что самого хитрого, коварного и могущественного врага, которого только мог себе представить в самых красочных кошмарах.

Итак, ваш покорный слуга Гоша Трубач с завтрашнего дня перестает быть беззаботным лабухом-диджеем. Теперь ему предстоит в кратчайшие сроки освежить и подточить все свои прежние сталкерские навыки, самостоятельно отправиться в Зону и добыть в подземельях Агропрома клад Стервятника.

Только и всего!

Благо у меня в активе — карта старого грифа.

Думать о пассиве пока не хотелось. Иначе пришлось бы слишком долго размышлять — вместительная походная торба моего пассивчика покуда набита под завязку.

И я решил немного прогуляться, дабы освежить гудящую голову перед сном. А заодно и заглянуть к Комбату. Нужно было тщательно обговорить с ним как человеком неизмеримо более опытным в деле сталкерских рейдов детали моего предстоящего великого похода.

Как знать, может быть, он и станет Главным Приключением всей моей серой и будничной жизни.

А возможно, Главным и — Последним.

Но выбора уже не оставалось.

Теперь мне понадобятся в большом количестве боеприпасы и гаджеты, а также приличный арсенал огнестрельного оружия заодно с парой-тройкой доступных, но эффективных артефактов. И, конечно, полевая аптечка военсталкера. Трудно придумать более надежного и безотказного помощника в Зоне, нежели этот универсальный набор спасения жизни.

Жить мне хотелось, и желательно как можно дольше. А это значит, что в самом обозримом будущем мне, скорее всего, предстоит встреча с крутым парнем Костей Уткиным по прозвищу Тополь. Именно через Тополя его закадычный дружок Комбат достает разные сокровища. А они мне ох как понадобятся уже послезавтра.

Время неумолимо бежало. Срок, данный мне Стерхом, таял как мелкий и юркий песок в верхней амполете песочных часов. И как это часто бывает по закону подлости, который в Зоне исполняется на двести процентов гарантированно, бунгало Комбата оказалось пустым.

Где он шляется, коль скоро в «Лейке» его нет, гадать не хотелось. Небось завалился к своей подружке, этой его Марише из Луцка. Или Ирише из чудного белорусского городка Барановичи?

Я махнул рукою.

Хорошо еще, что после обеда предусмотрительно забрал у Комбата карту, которую он взялся скопировать на всякий пожарный случай. Заветный лист пожелтевшей бумаги, которую никто из наших местных олухов так и не сумел оценить по достоинству, был спрятан в надежном месте моей избушки. Там карту Стервятника не найти и самому Шерлоку Холмсу. А тот был известный дока по части обысков и большой любитель нарушить закон — хлебом не корми, только дай в руки фомку или отмычку.

Была и еще одна причина, по которой мне хотелось посоветоваться с Володей. Каким бы отчаянным ни казалось мое нынешнее положение, какой бы безвыходной ни выглядела ситуация с карточным долгом, в глубине души я отлично понимал, что в одиночку мне до Агропрома не дойти.

А уж где там эта гипотетическая «Звероферма № 3», где все эти виварии и технические кухни, мне было известно с гулькин нос. Примерно столько же, сколько самому распоследнему сталкеру Жмыху, что десятый год бомжует в старом сарае автомастерских и бегает у других на посылках, известно о теории управления.

Ситуация складывалась так, что я настоятельно нуждался в компаньоне. И по возможности — двух.

Во-первых, в Зоне с компаньонами и приятнее, и веселей, когда часами топаешь по зараженной местности. И гораздо безопасней. Как говорится, один детектор аномалий лучше, а три — чаще!

Кроме того, я люблю хотя бы изредка перекинуться словом с живой душой. Проще говоря, почесать языком на привале. А иначе в Зоне чокнешься так быстро, что и не заметишь.

Нет, ребята, напарники в таком предприятии, как мое, нужны как воздух.