Чтение онлайн

– Не называй меня так!

Блэр вспомнила отца, а потому вырвалась из чар Никлауса и оттолкнула его, вызвав смех. Именно об этом папа и говорил!

– Что тебе нужно?

– Может, ты меня заинтересовала. Твоя мама уже занята, а я падок на тех, кто управляет временем…

Никлаус взял книгу Стивена Кинга, полистал страницы и отложил, тяжело вздохнув.

– Да и… скучно! Этот мир стал слишком… предсказуемым. С тех пор как я проснулся, не было ничего интересного. Ни болезней, ни войн… ску-ко-та!

Блэр отняла у Никлауса пластинку с песнями Бритни Спирс, пока тот не успел найти проигрыватель. Он хмыкнул и спрятал руки в карманы, разглядывая покрасневшую Блэр, сверкая глазами.

– Так что тебе нужно от меня?

– Познакомиться!

– Я серьезно!

Никлаус хмыкнул, облизал губы, казалось бы, чтобы стереть усмешку, но не сумел. Тогда он тряхнул плечами и подошел к Блэр почти вплотную. Она и не думала отходить, уперто смотрела в его глаза, пытаясь придумать, как прорвать оборону, чтобы прочесть эмоции.

– Знаешь, чем ты мне нравишься? Ты меня не боишься. И это так… любопытно.

– А я должна тебя бояться?

– Ты уже знаешь, кто я. Думаю, ты достаточно умна, чтобы понимать, что просто так я не заинтересуюсь юной девчонкой. Хоть и будущей королевой.

Сердце неприятно кольнуло, но Блэр закатила глаза: он прав, папа предупреждал, что ее хотят для чего-то использовать, но менее больно от этого не было. Это же надо было заинтересоваться мужчиной, которому уже… а сколько ему лет?

Никлаус провел пальцем по ее красной щеке, коснулся белой пряди, а потом встретился с Блэр взглядом.

– Сколько тебе лет? – спросила Блэр, хватая его за руку. Она впилась ногтями в шершавую ладонь, но вновь уткнулась в барьер. Вздох разочарования едва не слетел с губ, но она пыталась не показывать обиду. Словно бы Никлаус не читал ее эмоции, как открытую книгу!

– Мне уже… хм… а сколько же? – Никлаус перехватил ее руку и притянул Блэр к себе. – Я не все это время ходил по земле, – зашептал он, а она ощутила горячее дыхание, отметила, что от его тела шел жар, как от хранителей душ. – Периодически я возвращался в хаос, слишком утомленный этой бренной жизнью. Знаешь, что меня пробудило?

– Дай угадаю: разрушенное Зазеркалье.

Никлаус коснулся пальцем ее губ, а потом резко выпустил. Она часто дышала, пыталась усмирить чувства и понять какой мойры происходило.

– Не совсем. Твоя мать призвала Время, пробудив ее, а заодно и меня. – Никлаус вальяжно развалился в кресле, почесал подбородок, отчего заблестели перстни. – Признаться, я не сразу обрадовался. Я планировал проспать еще немного… Я прогулялся по Соларису, вышел в Терравил. Ох, не поверишь! Пару лет я жил в отеле и целыми днями смотрел сериалы! Крылатый случай! Эти люди без магии научились творить такой контент! И знаешь, пчелка, «зима близко».

Блэр вскинула глаза, понимая предостережение, ведь читала «Песнь льда и пламени». Но Никлаус уже снова улыбался.

– Что ж. Здорово поболтали. Еще увидимся, пчелка.

Никлаус пошел к выходу, а Блэр смотрела ему вслед, борясь с собой: она хотела, чтобы он остался, хотела узнать его, затащить в постель, но вместе с тем желала, чтобы он ушел и больше не возвращался в ее жизнь.

– И это все? Так зачем приходил-то?

Его губы дрогнули, он опустил руку, что уже тянул к дверной ручке, и повернулся. Блэр поежилась, ощущая на себе его тяжелый взгляд, который словно разглядел всю ее подноготную. Качнув головой, Никлаус вновь к ней подошел.

– Твоя душа… эх, не должен я раскрывать все карты… нехорошо получается, конечно…

– Говори или я тебя врежу! – Блэр схватила его руку и ощутила чужое удивление. Всего секунда. Мимолетная вспышка, словно колибри, что коснулась и скрылась. Она не сдержала восторг, радуясь победе, но Никлаус уже взял себя в руки и вновь выстроил барьер.

– Во время первого воплощения твоя душа была Любовью. Я не смог справиться с искушением… мне стало так любопытно, едва нашел тебя.

Никлаус нежно провел пальцем по ее щеке.

– У тебя ее глаза, пчелка. Жаль, ты никогда не вспомнишь те времена…

– Катись в подземку!

Блэр оттолкнула Никлауса, и он послушно отошел, склонил перед принцессой голову.

– Вообще-то меня не пускает туда бывшая жена.

– Еще раз тронешь мою дочь – выколю тебе глаза.

Блэр обернулась на голос Элайджи и облегченно выдохнула. Как бы сильно она ни пыталась строить из себя отца, быть такой же сильной и бесстрашной, как он, рядом с Хаосом все попытки с треском проваливались.

– Зачем помог остановить время? Разведка сказала, ты навещал Флоренс. Желал ей смерти.

Никлаус тяжело вздохнул, сделал шаг к Элайдже и посмотрел на него так, словно он был рядовым, что никак не понимал, что не стоит лезть в дела высших чинов.

– Планы изменились. Я думал, будет весело, но выяснилось, что кое-кто уже ждет ее душу в подземке, чтобы кое-что сделать, что будет совсем не весело. Поэтому, Элайджа, мой король, – с издевкой сказал Никлаус и положил руки на его плечи, заглянул в злые глаза, продолжая ухмыляться, – сохраните жизнь стервы, пока я не придумаю, как быть.

Элайджа стряхнул руки с плеч, а потом сгреб Хаоса в охапку и прижал к стене. Тот даже не вырывался, пока Элайджа грубо касался его груди, пытаясь нащупать душу, но тот насмешливо глядел, как искажалось от злобы лицо короля, который впервые в жизни потерпел неудачу. Казалось, Клаус искренне наслаждался каждой секундой: флиртом с принцессой, спором с ее отцом. Сексуальный пройдоха не умел быть серьезным, хотел веселиться и сеять тот самый хаос, в честь которого себя величал.

– Твое дело, Элайджа, сохранить жизнь этой сумасшедшей девки. Она моя дочь, кстати… В каком-то смысле.

Блэр тонула в тревоге, наблюдая, как отец проигрывал сражение, что еще даже не началось. Она сделала небольшой шаг в сторону спящей Коры. Никлаус оттолкнул Элайджу, а его улыбка все же погасла. Глаза стали черными, словно в них плескалась сама тьма, что норовила утянуть за собой в ничто. Блэр сделала еще шаг к Коре, не отводя глаз от противостояния, но мужчины не замечали, как она шла к богине леса.

Элайджа вытянул руку, материализуя меч, объятый черными нитями. Никлаус устало вздохнул, но потом тряхнул плечами и вызвал колючий дым, состоящий словно бы из тысячи иголок, который преобразовался в меч.