Чтение онлайн

Вечером, вместе с Нариманом Агасиевым, редактором выходящей в Дербенте газеты на азербайджанском языке, мы едем в село, в котором он живет. Село это расположено к северу от Дербента, в низине, по дороге в Махачкалу.

В Дербенте я бывал в различные времена года. И весной, когда сады покрываются нежными бело-розовыми цветами, и летом, когда убирают хлеба, и осенью, когда на Каспий опускается голубое марево... Многие встречи сохранились в памяти. Однако самая незабываемая встреча состоялась на току, в окрестностях города, между стогами пшеницы. Наверно потому, что эта встреча возвратила меня к детским годам, к детским воспоминаниям здесь, на хырмане, под навесом; слушая веселые перешучивания дербентцев, я в них узнавал отзвук наших сельских разговоров...

Много спорят о названии Дербента. Самое интересное, что название это не единственное. Будучи в Турции, я побывал в трех Дербентах. Один находится между хребтом Кёроглу и Измиром, второй - в Самсуне, где сейчас создается большое - Дербентское водохранилище, третий - на берегу Средиземного моря...

Отступление. В переделкинском писательском Доме творчества, наблюдая за шахматной баталией в уютном закутке у мраморной лестницы (пожилой писатель из Эстонии сражался с младшим собратом по перу), я услышал голос, выводящий родную томительную мелодию. Откуда здесь наш азербайджанский мугам? В Доме творчества, вроде, моих земляков нет. Откуда же этот ласковый и печальный звук "Сегяха", обволакивающий меня, как материнская колыбельная?...

Я весь обратился в слух. В какой-то момент начинаю понимать, что мелодия доносится не издалека - она здесь, рядом. Я обвожу глазами окружающих. Оказывается, это тихонько поет один из партнеров за доской он сидит спиной ко мне, не вижу его лица, - наконец, различаю, что у него редкие волосы, лицом похож на азербайджанца, на азербайджанском языке он выводит слова газели...

Позже мы знакомимся. "Это ты пел?" - "Я". Узнаю, что Михаил Дадашев живет в Дербенте, и он единственный писатель в Дагестане, который пишет на татском языке. Он часто приезжает в Баку, здесь живут его родственники. С детства он поклонник азербайджанской народной музыки и мугамов. Наше знакомство переросло в дружбу; и сейчас, когда я приезжаю в Дербент и прихожу в его двухэтажный дом, когда сижу под навесом, обвитым виноградной лозой, или отдыхаю в его ухоженной даче на берегу моря, - всякий раз я слышу звуки наших мугамов, которые когда-то из уст Михаила услышал в Переделкино, и эти звуки органично вписываются в Дербент, в его крепостные стены, в Нарын-кала. И мне кажется тогда, что Дербент - песня нашего мужества и песня нашей разлуки, песня нашей жизни и смерти. И еще мне кажется, что в Азербайджане не найдется таком семьи, у которой какая-то сокровенная ниточка памяти не связана с Дербентом. Потому нас неодолимо влечет сюда зов сердца.

Ширванская дорога не перестает манить меня. Каждый раз проезжаю дорогу от Баку к Шемахе с чувством, с каким внук едет к деду своему. Перед патриаршим лицом Шемахи как-то забывается возраст Баку, который ведь тоже из наших городов-старцев... Я вспоминаю аксакалов наших гор. Когда 60-70-летний старик встречает своего 90-100-летнего отца, он забывает и возраст свой, и свое почтенное положение, и превращается в послушного ребенка! Баку, который перед иными городами может и возгордиться своим древним возрастом, почтительно склоняет голову перед своим праотцом, как бы отошедшим от мирской суеты в свою одинокую келью в горах. Ширванская дорога! Дороге между двумя столицами Ширвана, между двумя резиденциями Ширваншахов, дорога между морскими воротами отечества и цветущим "гюлистаном" в горах! Дорога между неописуемо прекрасным древним городом, до основания сокрушавшимся землетрясениями, и пышностью и блеском капиталистического Баку. Дорога Хагани Ширвани, Имадеддина Насими, Зейналабдина Ширвани, Сеид Азима Ширвани, Мирза Алекпера Сабира, Мохаммеда Хади!..

Эта столбовая дорога, как важная ветвь древа жизни нашей, тянется от Баку к Белоканам, границе с Грузией. Хотя начинается она с песчаных холмов Апшерона и Кобустана - это, тем не менее протяженная галерея красоты. Она переваливает через гребни Большого Кавказа и сбегает по склонам, взбирается на кручи и перешагивает через реки и ущелья. Налево от нее раскинулась Кура-Араксинская впадина, направо бесконечная цепь гор с вечными снегами на вершинах...

Милый у реки Гянджа,

Есть Ширван, Шеки, Гянджа.

Пусть в разлуке милый с милой,

Любит до смерти душа...

Дорога, соединяющая Шеки, Ширван, Гянджу, похожа на вечную песню любви, она все тянется и тянется, разветвляется, достигает тысяч очагов, но не прерывается, не кончается. Простирая ветви к Гяндже, к Казаху, к Борчалы или к Шеки, к Закаталам - она остается полнокровной, живой.

Как спелые яблоки отягощают осенние ветви, так и ее ветви венчают белоликие, крытые черепицей, маленькие города, один краше другого: Шемаха, Ахсу, Исмаиллы, Геокчай, Куткашен, Агдаш, Варташен, Шеки, Ках, Закаталы, Белоканы...

Каждый из этих городов - неповторимая частица азербайджанской земли. И у каждого свой колорит, своя красота.

По дороге из Баку, как только проедешь Хурдалан, настроение резко меняется. Эти солончаковые пески, серые холмы, несмотря на свою внешнюю непривлекательность, дышат вечностью. У них свой, неповторимый мир, погрузившись в который, постепенно сбрасываешь с себя городскую одурь. Эта земля, разморенная летней жарой и, казалось, не подающая признаков жизни, весной преображается, окрашивается в зеленый цвет. Весна есть весна... Не так ли и в Баку дыхание пробуждающейся природы прорывается сквозь нефтяную гарь, заводской чад, сквозь частокол труб, сквозь базары, гаражи, мусор, стихийно возникающие самостройки, - и кажется, что город пахнет деревней становится ясно, что и этот большой город начинался некогда селом, деревней, землей, природой...

Стоит в мае, отъехав от Баку, повернуть влево, к распадкам Кобустана, как погружаешься в океан зеленых лугов. Ощущаешь дыхание земли, таящей в недрах нефть и газ, пульс дремлющих грязевых вулканов.

Отдаляясь от Баку, в сторону Шемахи, чувствуешь, как меняется окружающая природа. Серые степи сменяются пшеничными полями, а потом во все стороны, по всем склонам Ширванских гор простираются аккуратные шпалеры виноградных плантаций. За ними в свою очередь, возникают прекрасные леса Исмаиллов. И эта дорога - после развилки за Шемахой - проходящая через Исмаиллы, Куткашен, Варташен и далее до Шеки и Белоканов, уже не расстается с садами и лесами - на сотни километров тянется "туннель" орехов, каштанов, лип...

Другая ветвь дороги устремляется вниз, кружит по Ахсуинскому перевалу, сбегает к Ширванской низменности, к хлопковым полям, к виноградным и гранатовым садам, к пшеничным полям, бежит через Агсу, Геокчай, Агдаш. В Халдане вновь разветвляется. По равнине к Евлаху, к древней Гяндже, к землям Казаха, местами подбегая к пойме Куры; в горы, - к Шеки, где ненадолго встречается с ветвью после "шемахинской" разлуки, и вскоре следуя "столбовой" памяти, тянется старым "руслом" по горным отрогам через Кахи; предоставив новорожденной "сестре" спуск к зеленому раздолью Алазанской (Каныкской) долины... Эти "сестры" иногда идут спарено, на расстоянии пятидесяти-шестидесяти километров друг от друга и между ними в Исмаиллах, в Куткашене, в Кахах есть перемычки, и эти "мосты" создают причудливую сеть: можешь ехать по любой "ниточке" и всюду навстречу тебе раскроется неповторимое пиршество природы. Налюбоваться на все - времени не хватит. Но невозможно не остановиться!

Дири-баба. Когда, после села Нариманабад, подъезжаешь к Маразе, в восточной ее части обращает на себя внимание белый купол, который выступает из яра. Чтобы подъехать к нему, приходится свернуть с дороги. Грунтовая дорога подводит к старому кладбищу, типичному для многих районов Азербайджана: крупные каменные надгробия, вертикальные стелы высотой более двух метров, надписи и вязь орнамента на могильных камнях. Каждое из этих надгробий - подлинное произведение искусства. Как и каменные крепости в Баку Дербенте, они свидетельствуют о высоком искусстве резьбы по камню в Азербайджане. Древние надписи заросли мхом, их трудно отличить от орнаментов. Кладбище находится на краю обрыва. По ту сторону, над яром, "подвешена" гробница Дири-баба. Смотришь на гробницу и, кажется, из зева разъятой земли выглянул необыкновенный космический аппарат. Среди кустов тамариска протоптаны тропинки, по одной из них можно спуститься вниз и на той стороне подойти к нижним дверям двухъярусной тюрбе Дири-баба - по крайней мере, для сельского жителя это не представит особого труда! Дири-баба охраняется государством как памятник XIV века. Подхожу. Винтовая лестница ведет с первого этажа на второй. Пол устелен коврами и паласами. Лестница ведет выше, под купол, и отсюда распахивается даль за яром. "Дири-баба" построена у существовавшей здесь некогда пещеры. Некоторые ученые считают, что это мавзолей легендарного Деде Коркута...

* * *

Высокие горы, непроходимые чащи, древние крепости, хранящие в себе не одну легенду - все это прекрасный Ширван! "Гюлистан" - "Цветник" - название древней столицы Ширваншахов, но подходит оно ко всей земле ширванской: Ширван - Гюлистан всего Азербайджана. Не только в Дири-баба и в крепости Джеваншир, - в любом старом кладбище хранится еще не прочитанная каменная летопись. Как и тысячи лет тому назад на месте древних караванных путей от Баку до устремленных в небо "глаз" Шемахи - Пиркулинской обсерватории, там, где остались под землей города и села, пробиваются, звенят в скалах ширванские родники - свидетельство непрерывности живительных источников родной земли.