Чтение онлайн

Сложно было описать тон его голоса. В нем были одновременно злость, печаль, сожаление и даже немного глупой надежды. Возможно, он хотел, чтобы его убедили. Женщина ответила молчанием. Эридан и сам умолк. Кьяре показалось на мгновение, что, возможно, это конец из диалога, но эльф продолжил:

— Я хочу задать один вопрос. Всего один и хочу честный ответ. Почему ты пыталась меня убить?

Наступила очередь женщине взять небольшую паузу. Затем она ответила:

— Потому что мне сказали это сделать. А разве ты ослушался бы приказа своей Владычицы?

Эридан засмеялся сухим невеселым смехом:

— А я все эти годы ломал голову… Уходи прочь. Не хочу тебя больше ни видеть, ни знать, Маленур. Ты мертва, твои кости в ледяной крипте. Радуйся своей новой жизни, пока можешь. Если увижу тебя ещё хоть раз… Пошла прочь!

Последнее он прокричал так громко и с такой злостью, что Скаг испуганно заскулил. Послышался топот ног. Кто-то выбежал из шатра, чуть не сбив Кьяру. Длинные волосы с запахом сладких цветов хлестнули по лицу тифлингессы.

Паладин крикнул, до уха тифлингессы донесся треск дерева, стук, по шатру словно разлетелся град легких предметов, звучно ударяющихся по настилу. Что-то звонко разбилось об пол.

— Скаг, какой ты трусливый, — укоризненно прошептала Кьяра.

Она попыталась обойти беснующегося эльфа, воспользовавшись всеми ресурсами ловкости, а перепуганный волк пушистым тараном подталкивал ее сзади. Наконец она достигла своего уголка. Шум ломающейся мебели стоял еще довольно долго. Все это время зверь жался к девушке, словно трусливый маленький щенок.

— Не бойся, милый, — успокаивала его Кьяра, а сама допивала вино из бурдюка.

Ну и истеричная же он особа, подумала девушка. С другой стороны, отсутствие сна и напряжение последних дней истончили его нервы, и вот результат: двухметровая огненная буря.

Наконец, все стихло. Или у него пропал запал, или мебель закончилась.

— Лиам, мне нужен новый стол, — произнес он успокоившимся голосом, — и кресла. Эти мне перестали нравиться. Хорошо, если будут покрепче старых.

Раздался слабый писк. Лиам был напуган не меньше, чем Скаг.

— Если что, меня сегодня ни для кого нет. А где я, ты не знаешь.

В его голосе послышалась целая бездна усталости.

— Да, господин. Вы уходите?

— Нет, — ответил Эридан. — Мне надо отдохнуть, но пусть меня не беспокоят.

Эльф ушел в свою комнату, раздался звук ширмы, а Лиам принялся убирать обломки.

— Мы с тобой сегодня как мыши, — шепнула Кьяра волку. — Посидим тихо, а потом выйдем в зал.

Они просидели так до обеда. Затем тифлингесса выбралась в зал. В нем стало просторней, и немудрено — пропал стол и кресла. Скаг заскулил, как трусливый зайчишка. У Кьяры появилась идея наведаться к эльфам.

— Пойдем, попробуем порвать поводок. Может, получится, — тихо сказала она волку. — Веди в казармы гвардейцев.

Скаг долго водил ее по лагерю, эльфы расположились довольно далеко. Поводок вновь одарил букетом боли, но на этот раз терпеть ее было проще.

— Птичка соскучилась по вниманию! — воскликнул знакомый голос.

Задар. Значит дошла, подумала девушка.

— Что, Кьяра пришла? — проговорил Каленгил где-то неподалеку. — Какими судьбами в наш скромный мужской мир?

Какой же звонкий у него голос, подумала она. Жаль, что в ухе кто-то действительно свил гнездо. Откуда-то издалека послышались голоса еще нескольких эльфов.

— Позволь проводить, — мурлыкнул Задар и, не дожидаясь разрешения, бесцеремонно приобнял девушку за талию.

Скаг злобно заворчал.

— Задар, ты бы поаккуратней, — фыркнула она, — а то Скаг что-нибудь тебе откусит. Это мне лорд Эйлевар велел вас не убивать, а волку никто этого не говорил, — и она одарила красноволосого обворожительной улыбкой, демонстрирую все свои острые клыки.

Тот нисколько не смутился.

— Волков бояться — девчонок не лапать, — беззаботно произнес он, не убирая шаловливой руки.

Волк зарычал, раздался вскрик, и рука-таки пропала с талии.

— Кажется, Задар больше никого не будет лапать, — фыркнул кто-то.

— Да ладно руки, — вздохнул другой эльф. — Главное, чтобы чего другого не оттяпали, иначе смысл жизни Задара самоистребится.

Этот голос был Кьяре смутно знаком. Кажется, это аметистовый, Меллот. После его реплики раздался залп смешков. Тифлингесса повернула голову в ту сторону, откуда слышала Каленгила:

— Стало любопытно, как у тебя успехи. Ну и от компании не откажусь.

— Я вижу цветные пятна, — радостно поделился зеленый, — но в остальном я как утёнок хожу с Арадривом. Он так устал от меня, что свалил на дополнительное дежурство. А ты как?

— У меня примерно также, кроме цветных пятен, — вздохнула девушка, — но у тебя тут и цветных больше.

Затем она обратилась к волку:

— Скаг, будь паинькой, я скажу, когда надо кому-нибудь что-то отгрызть.

Зверь, прекратил рычать, и раздался облегченный вздох эльфа. Вероятно, Задара.

Сказав про отгрызть, Кьяра почувствовала приступ голода.

— У вас уже был обед? — поинтересовалась она. — Так получилось, что мы с волком еще не ели.

— Мы как раз собирались пойти в столовую, — воскликнул Каленгил. — Пойдем с нами. Еды у нас много, даже волку хватит.

— Волк уже перекусил мной, — фыркнул красноволосый. — Что за ревнивый зверь!

— Не перекусил, так, на зубок попробовал, — ответила чародейка. — Скаг, не слушай его, ты отличный волк.

Она была не против поесть в компании гвардейцев. От их веселья и беззаботности на душе становилось чуть легче. Они отвели ее в столовую, усадили на скамью, дали тарелку с едой и кружку, до краев наполненную вином. Кьяра немного пригубила. Вино было хорошим, да и тушеное мясо было вкусным. Вновь послышалось рычание Скага, но об пол что-то металлически звякнуло, рык оборвался и превратился в сосредоточенное чавканье.

После очередной ложки мясного рагу, она сказала:

— А вкусно вас кормят, гораздо лучше, чем больничная еда.

— Я вот и заскучал по еде в лазарете, — мечтательно протянул зеленый. — Ты не слышала, как там Арум, Янтарь и Эрта? После снятия карантина я только и делаю, что топчусь вокруг казармы.

— Вчера спрашивала, толком без изменений, хотя чуток лучше, чем раньше. А сегодня не было возможности поинтересоваться, сама не знаю.

— Что ж, — вздохнул зеленый, — надеюсь, все мы скоро поправимся.