Князь и Холоп. Воин
Шрифт:
– Мы приютили тебя, дали кров и еды, как странники и несчастному человеку. Но у тебя неблагодарное сердце.
– Я не просил меня спасать, сам бы справился!
– Хорошо. – старик встал и сказал Холопу слова, которые он сам не раз говорил своим подданным. – Иди вон, я больше не хочу тебя видеть в своем доме!
Холоп был возмущен, нахмурил брови, но умолять остаться не смог. Поэтому он развернулся и покинул дом старика, хлопнув дверью.
«Хорошо, у меня есть еще ветхая хижинка», – подумал Холоп и побрел к «своему» дому. Но дверь была закрыта, а когда он постучал, ему открыл какой-то незнакомец. Холоп был возмущен и удивлен происходящим. А когда он сказал о том, что это – его дом, тот грубо сказал:
– Проваливай!
– Но я жил здесь!
– Уже нет! А если я тебя здесь еще раз увижу, получишь – во! – пригрозил он здоровенным кулаком и захлопнул дверь перед носом Холоп.
– И что же мне теперь делать? – спросил он в пустоту.
Пришлось ему смириться и уйти. Грубиян был выше него в два раза, и жить в нищете, к тому же, с переломанными костями, у Холопа не было никакого желания.
Он побрел по дороге прочь от дома Адриана, и стал думать, как ему дальше быть. Вернуться к старику и его дочке гордость не позволяла, а как жить иначе Холоп не знал.
Холоп понял, что нужно искать работу и работать за еду и кровь, потому что в голой степи он замерзнет и заболеет. А может случиться и еще что похуже. Он посетовал на то, как себя вел в доме старика – ведь на всем готовом жил! И еще такую красавицу упустил. А куда теперь податься, Холоп и сам не знал. Одна мысль ему пришла в голову – отправиться на рынок. Там всегда людей полно, кому-нибудь и он сгодится. Тем более, так плохо, как прежде, он уже не выглядел. Может, повезет, и Холоп смог бы попасть в приличное место.
Глава восьмая
На рынке было шумно. Холоп стал смотреть по сторонам, приноравливаясь, куда пойти. Вот булочная. Вот здесь мясо вялят. Вон там сапожник. А там нанимаются заборы красить. И торговцы – много торговцев! По большей части свое продают, но и купцы есть, кто что привез из далеких стран. Холоп стал подходить то в одно место, то в другое. У одного прилавка прогнали, потом его чуть не зашибла лошадь.
– Ты рот не раззевай! – крикнул ему мужик с повозки.
Холоп был раздражен и хмуро осматривался вокруг. Его нигде не хотели брать, по странной случайности. Пришел Холоп к старому дому, увидел здесь как богатых людей встречает прислуга и подошел к высокому человеку, едва те скрылись из виду.
– Чего тебе, попрошайка? А ну, брысь!
– Сколько ж можно-то! – воскликнул Холоп, снял шапку и бросил ее о землю. – Никакой не попрошайка я! Работать буду!
– А что делать умеешь-то? – снисходительно глядя на сцену, спросил высокий человек.
И тут Холопу было нечего сказать. Или… почти нечего.
– Умею охотиться. – отвечал Холоп и понял, что это действительно единственное, что он умеет делать кроме того как есть, спать и командовать.
– Хватит шутки тут шутить! Брысь сказал!
– А ну испытай меня, если вру…
– То что?
– Шапку эту съем! – поднял с земли свою теперь пыльную шапку Холоп.
– Совсем сдурел. – покачал головой высокий человек. – Ну ладно. Барин любитель до рябчиков и перепелок. Завтра с утреца отправишься с сокольничим. Где живешь-то?
– Нигде. – честно ответил Холоп, и сам этому удивился. Куда гордость его делась, что смог признаться в том, что его унижает?
– Таки попрошайка… – вздыбился высокий человек.
– Ну, ну! – воскликнул Холоп – Шапка! – вытянул он руку с шапкой вперед.
– Ладно. Ты человек непроверенный, пустил тебя бы в конюшню, но того гляди и лошади пропадут. Иди-ка ночевать на сеновал.
Холоп вздохнул – все же в поле, где холодно и голодно, но делать нечего. Работа была ему нужна.
«Сразу возьмут меня. Да и как могут не взять?! Лучший охотник в княжестве! Нет, во всем мире!»
И с этими самоуверенными мыслями Холоп разрыл сено и улегся спать голодным – еды ему не давали. Пить из кадки дали – и то хорошо. Утомившись за день, Холоп уснул сразу, удивляясь откуда на душе взялось такое спокойствие. Казалось бы, лишенный всего, терпящий такое обращение, голодный, внутри у него все должно было полыхать. Но едва Холоп согласился с происходящим и остался доволен всем, что ему было послано, на душе как раз тогда и стало спокойно. Примечая это, он погрузился в сон, и никаких снов не видел всю ночь.
Глава девятая
Наутро он проснулся вовсе не от лучей солнца или ласкового голоса, а от того, что его бесцеремонно облили водой из кадки.
– Вставай, соня! Скоро петухи запоют, разлегся тут как на перине!
Первые несколько секунд Холоп вообще не понял, что произошло. Потом, когда понял, не смог сдержать раздражение и гнев. Забыв спросонья о том, кем он стал, взъярился на будильщика:
– Ты что делаешь?! Да как ты смеешь?! Жить расхотелось?!
– Да ваш попрошайка с норовом, – услышал Холоп другой голос, – На-ка вот, получи еще! – и его облили водой снова.
Холоп вскочил и только тут осознал, что он всего лишь бродяга, а не князь.
– А будешь голосить – отправишься туда, откуда пришел! Таких, как ты – тьма тьмущая, и все хотят злато!
Холопу очень хотелось накричать в ответ и съязвить, но он сдержался ради дела и спросил:
– Уже пора?
– Сообразительный!
– Идти куда? Уже встал, уже умылся…
– Ты мне тут не дерзи. – отвечал незнакомец, бородатый и крепкий. – Тебе надо еще одежу какую-нибудь выдать.
– А моя не подойдет?
– Ну, тоже скажешь! – расхохотался мужик. – Рази это одежа? Простыня, так замотаться, чтобы не отморозиться.
Было еще темно, когда Холопа подняли. Потом его повели по лестнице внутрь терема, все темными лестницами. Холоп видел мельком проходя богатую обстановку и большие хоромы, и болела у него душа, что он лишился всего этого.
Спустились в подвал по каменной лестнице, где Холопа сунули в кадку с водой, отмыли, оттерли и дали одежу: чистую рубаху, штаны, обувку. Подпоясался Холоп, расчесался: любо поглядеть, снова стал красавцем писаным. Но долго любоваться не дали, повели к барину, знакомиться.