Чтение онлайн

— Совсмъ не то и ничего не вела я круто, отвчала Варвара Петровна рзко. — Еслибъ я повела дло ршительно и не пускала бы въ домъ студента Долинскаго ничего бы этого не случилось. Онъ всему злу корень.

— Вы забываете, осмлилась вставить свое слово Лидія, ободренная присутствіемъ брата, всегда къ ней ласковаго, что когда Анюта была ребенкомъ, когда она сердилась и ее наказывали, она всегда восклицала: «выросту къ своимъ уду!» Вотъ она теперь выросла и хочетъ ухать.

— Все это одни пустыя слова, сказалъ генералъ, — и ни къ чему не ведутъ. Что было то прошло, а теперь такъ или иначе ее надо удержать здсь, а потомъ сдлать домъ вашъ ей пріятнымъ. Нельзя запереть двушку, богатую невсту, въ эти пустынныя гостиныя и залы.

Генералъ посмотрлъ на амфиладу комнатъ съ нкоторымъ ужасомъ, не лишеннымъ комизма.

— Я ужь ршилась принимать, давать вечера и даже одинъ большой балъ, сказала Александра Петровна. — Я все сдлаю для ея удовольствія.

— И уморишь себя, подсказала Варвара Петровна съ горечью.

— Пустяки, воскликнулъ генералъ, — никто еще не умиралъ отъ пріемовъ. Саша можетъ удалиться къ себ, не оставаться до конца вечера — васъ трое, стало-быть, хозяекъ вдоволь. Мн однако время терять нельзя, я спшу. Пошлите за Анной, я постараюсь образумить ее.

Варвара Петровна позвонила и приказала вошедшему лакею просить княжну сойти внизъ и прибавила обращаясь къ брату:

— Вотъ ты и посуди самъ, хорошо ли она воспитана, какъ двица большаго свта и хорошаго тона.

Она повторила слова брата съ легкою насмшкой и упрекомъ.

Анюта вошла въ комнату и генералъ пошелъ ей на встрчу. Онъ взялъ ея руку и галантно поцловалъ ее.

— Очень радъ познакомиться съ вами, милая племянница, заговорилъ онъ по-французски бойко и весело, еще боле радуюсь, что вы такъ прелестны. Лицо и волосы Грёза, талія нимфы, я ужь старикъ и вашъ дядя и потому могу позволить себ говорить вамъ въ глаза голую правду. Я предсказываю вамъ блестящій успхъ въ свт; когда вы будете вызжать? вдь это уже кажется ршено, обратился онъ къ сестр Варвар Петровн. Но она была взволнована, не желала играть этой комедіи и ничего не отвчала. Анюта улыбнулась и сказала обращаясь къ дяд Богуславову:

— Благодарю васъ за ваши любезныя слова и ваши комплименты. Я буду вызжать будущею зимой. Тетушка ршила, что она вывезетъ меня въ свтъ, когда мн минетъ восемнадцать лтъ.

— Ну сядемъ, другъ мой, и поговоримъ о твоей будущности, перешелъ генералъ отъ церемоннаго вы къ родственному ты. — Мои сестры выписали меня изъ Петербурга, я бросилъ службу, дла, семью и прикатилъ сюда, быть-можетъ изъ-за каприза хорошенькой двушки. Но вдь это ваша женская привилегія. Капризъ и красота… ужь извстно, близнецы. Ну, давай обсуждать твои планы и фантазіи.

— Сколько вамъ угодно. Вроятно тетушка сказала вамъ о моемъ желаніи, отвчала Анюта.

— Вскользь, мой другъ, вскользь. Я желаю слышать отъ тебя самой чего ты желаешь. Скажи мн, что залетло въ твою хорошенькую головку. Я не Бартоло, а снисходительный и сговорчивый опекунъ. Генералъ засмялся одинъ, ибо никто ему не вторилъ; напротивъ того, вс лица присутствующихъ были нахмурены и серьезны.

Анюта спокойно разсказала ему о своихъ планахъ на лто и на зиму. Онъ выслушалъ непрерывая ее, повидимому серьезно, хотя легкая улыбка иногда скользила по губамъ его, тогда онъ принимался крутить свои тонкіе и нафабренные усы. Когда она кончила, онъ сказалъ любезно:

— Я вижу, что ты, милая, очень разумна не по лтамъ. Я знаю, что домъ моихъ сестеръ по болзни Саши очень скученъ, но она ршилась перемнить свой образъ жизни. Если скука гонитъ тебя отсюда, то…

— О нтъ! прервала его Анюта съ жаромъ, — вы меня, стало-быть, не поняли.

— Я понимаю, что когда молодая двица желаетъ оставить своихъ родныхъ, то потому именно, что жить ей у нихъ не сладко. Предлоги всегда найдутся!

— И опять нтъ, сказала Анюта. — Вс мои тетушки, каждая по своему, заботились обо мн и вс любили меня, и мн жить у нихъ не было дурно, но скучно, потому что я была одинока. Я считаю недостойнымъ прибгать къ предлогамъ. Я ухожу не отъ тетушекъ, а потому что хочу возвратиться въ свою семью. У меня есть своя семья.

— А мы не твоя семья, спросилъ генералъ, теперь уже съ легкою досадой. — Мы даже носимъ одно имя: разв ты не имешь чести называться Богуславовой-Дубровиной?

— Знаю и цню мое имя, но считаю, лишившись роднаго отца, своимъ вторымъ отцомъ моего дядю Долинскаго. Когда у меня ничего и никого не было, когда чужіе люди на Кавказ изъ жалости взяли и пріютили меня и писали обо мн къ роднымъ, вс мои родные отказались отъ меня, вс, кром моего дяди Долинскаго. Обремененный семействомъ, очень небогатый, онъ принялъ меня какъ дочь, любилъ, баловалъ больше родныхъ дтей. Онъ, чтобы воспитать меня сообразно моему имени, копилъ деньги и не знаю ужь какъ накопилъ ихъ довольно, чтобъ учить меня по-французски. Я жила у него въ довольств, счастливо, осыпанная ласками и попеченіями. Онъ мн отецъ и его семья — моя семья. Я не ухожу отъ тетушекъ, я возвращаюсь, повторяю, къ себ, въ свою семью, изъ которой меня вырвали противъ моей воли!

Анюта говорила съ одушевленіемь и жаромъ. Генералъ посмотрлъ на сестеръ своихъ, вс он были смущены словами Анюты и молчали: он вспомнили, что он вс отказались отъ ней, и что теперь, когда бдная сиротка стала двушкой богатою, неблаговидно настаивать на томъ, чтобъ она жила съ ними. Генералъ Богуславовъ понялъ это лучше другихъ; всегда избгавшій гнета непріятной мысли, онъ поспшилъ прервать неловкое молчаніе, взялъ Анюту за руку, ласково пожалъ ее и сказалъ:

— Прекрасно! это благородныя чувства, всегда отличавшія родъ Богуславовыхъ. Я ничего не имю противъ того, чтобы ты провела лто въ своемъ подмосковномъ имніи съ семействомъ дяди. Сколько лтъ жен его?

— Ей теперь тридцать пять лтъ, сказала Анюта.

— Прекрасно! повторилъ опять генералъ, — въ эти лта она можетъ представить изъ себя хозяйку въ твоемъ дом, для приличія, конечно, для приличія только: настоящая хозяйка ты сама.

— Я не люблю комедій; ее я считаю родною теткой, она всегда въ дтств руководила мною и теперь я безъ ея совта ничего не желаю предпринимать. Я сама желаю быть хозяйкой, но безъ позволенія дяди и ея ничего не сдлаю.

— Хорошо, прекрасно, но позволь мн сдлать теб одинъ вопросъ, и не обижайся, прошу тебя, я не хочу оскорбить тебя. Дядя твой, или лучше мужъ твоей умершей тетки…

— Мн всегда говорили, сказала горячо Анюта, — что мужъ родной тетки почитается за дядю, а онъ для меня родной отецъ. Извините, что я прервала васъ и повторяю одно и то же, но это потому, что и вы твердите то, что я постоянно слышала съ дтства.

— Ну да, ну да, этотъ дядя и жена его, которая тоже, — генералъ добродушно разсмялся, — не приходится теб теткой ни съ какой стороны, жили всегда въ глуши, въ провинціи… Будутъ ли они въ состояніи, въ возможности, хочу я сказать, стать въ то положеніе, въ которое ты поставлена и не будешь ли ты краснть за нихъ?..

— Я! воскликнула Анюта, — я, краснть! но она тотчасъ же сдлала усиліе надъ собою, успокоилась и прибавила съ улыбкой: — вы ихъ не знаете, Боле достойныхъ и почтенныхъ людей найдется не много.

— Я замчу, что Анна ихъ не видала съ тхъ поръ, какъ ребенкомъ еще ее увезли къ намъ, сказала съ ироніей Варвара Петровна обращаясь къ брату.

— Но я живо помню ихъ, продолжала Анюта.

— Оставимъ этотъ безцльный споръ, сказалъ генералъ. — Скажи мн, ты желаешь вызжать въ свтъ?

— Конечно, сказала Анюта.