Чтение онлайн

— Однако мн необходимы вазы, повторилъ онъ настойчиво.

— Поищите ихъ сами, я вамъ отопру шкафы.

И оба они хотли выйти, какъ внизу послышался шумъ. Ульяна остановилась и прислушалась.

– дутъ! дутъ! сказала она съ волненіемъ и бросилась внизъ. Дворецкій хотлъ удержать ее, но она почти оттолкнула его и поспшно сошла.

Действительно къ подъзду мчалась по гладкой убитой дорог четверомстная карета запряженная четверней добрыхъ лошадей. Изъ нея вышелъ старичокъ Долинскій и помогъ выйти Анют. Она взяла его за руку и ступила на крыльцо. Сердце ея билось какъ птичка въ клтк и замирало какъ предъ смертельною опасностью. Увидвъ направо и налво толпу стариковъ и старухъ, а позади ихъ молодыхъ и дтей, Анюта смутилась, но въ ту же минуту овладла собою и пріостановилась. Арееній поднесъ ей хлбъ-соль съ низкими поклонами; она приняла, поблагодарила, обратилась къ стоящимъ и сказала голосомъ не твердымъ и смущеннымъ:

— Благодарю за встрчу. Я надюсь скоро познакомиться со всми вами, а теперь дядюшка усталь съ дороги и ему надо отдохнуть. Черезъ два дня мое рожденіе. Посл обдни прошу всхъ прійти ко мн и у меня угоститься чаемъ и завтракомъ.

Она поклонилась и подъ руку съ дядей пошла на верхъ. За ней шла Маша и ея братья и сестры.

— Молодецъ Анюта, тихо сказалъ Ваня Мит, — не ударитъ лицомъ въ грязь.

Митя шелъ сумрачный и ничего не отвчалъ Ван. Его дурное расположеніе духа не пропадало. Онъ объявилъ уже Маш, что детъ въ Спасское противъ воли.

Позавтракали, къ изумленію дворецкаго, слишкомъ шумно и весело, потому что одна Лиза могла нашумть и наболтать за десять человкъ и не упустила этого случая. Когда встали изъ-за стола, Анюта подошла къ дяд, поцловала его и Машу, дти вс поцловали ее, Митя пожаль ей руку вмсто братскаго поцлуя.

— Я бы желала, чтобы мн показали приготовленныя намъ комнаты, сказала Анюта. — Кто здсь домоправительница? Позовите ее.

Вошла Ульана.

Анюта просила ее показать комнаты.

— Мы не знали, какія комнаты вамъ угодно взять для себя, сказала она. — Есть два отдленія, одно, въ которомъ жили молодые господа, другое, гд жилъ старый князь. Его комнаты на югъ…

— Стало-быть ихъ дядюшк. Не правда ли? Вамъ на югъ будетъ удобне. Домъ немного сыроватъ. Угодно вамъ взять комнаты на югъ, спросила Анюта.

— Мн все равно, сказалъ Долинскій. — Какъ ты хочешь.

— Гд вамъ будетъ покойне. Маша знаетъ гд вамъ лучше. Ульана Филатьевна, покажите тетушк и мн комнаты моего прадда.

И она взяла Машу за руку и пошла съ ней. Это были высокія комнаты на югъ, съ балкономъ и маркизами отъ солнца. Маша нашла ихъ удобными для себя и мужа. Затмъ Ульана повела Анюту въ ея комнаты чрезъ круглую гостиную.

— Прелестная комната, сказала Анюта, осматривая ее и любуясь старою мебелью. Буду сидть тутъ утромъ; нельзя ли мн поставить здсь письменный столь.

— Гд прикажите, сейчасъ, сказала съ услужливою вжливостію Ульана и прибавила:

— Вы, ваше сіятельство, точно угадали, что гостиная эта была любимою комнатой вышей матушки.

— Вы ошибаетесь, моя мать никогда здсь не была. Она вышла замужъ и скончалась на Кавказ.

— Виновата, виновата, матушка, ваше сіятельство, — все спутала, но ваши родные вс одни за другими скончались такъ рано, въ такіе молодые годы, что я путаю. Стало-быть не матушка ваша, а бабушка, вотъ здсь-то сиживала и въ этой самой комнат он и слово дали и были помолвлены за гусарскаго офицера Богуславова и здсь съ женихомъ у самаго окна этого сиживали. Я ихъ тутъ часто видала. Он меня очень жаловали, любили.

— Какъ? вы помните мою бабушку — но какже это?

— Извольте сами счесть. Я ихъ немного помоложе. Вашей бабушк, княжн нашей любимой было семнадцать лтъ, когда ее помолвили; черезъ годъ посл свадьбы имъ Богъ даль сынка, вашего батюшку, и она съ нимъ сюда къ старому князю гостить прізжала. И ужь какъ радовался старый князь на этого своего перваго внука. Княжну нашу, хотя она была и замужемъ и сына имла, у насъ все звали княжной, старый князь помстилъ ихъ вотъ тутъ и она прожила здсь мсяца три… Посл того ужь мы ее и не видали. Черезъ два года она скончалась и пошли тогда бды за бдами. Молодой князь, братецъ вашей бабушки, убитъ былъ на войн и остался старый князь бездтенъ, одинъ одинешенекъ, съ дитятей внукомъ, сыномъ своего сына. Вы, княжна, знаете, что и онъ волею Божіею былъ взятъ у князя, и вотъ вы вошли во владніе вотчинами и домами вашего прадда!.. Можетъ оно и къ лучшему.

— Почему же къ лучшему, спросила Анюта не совсмъ благосклонно усматривая какую-то грубую лесть въ словахъ старушки, которая ей сначала понравилась.

— А потому, ваше сіятельство, что ваши дды и родители жили все въ Питер и совсмъ забросили свои родовыя помстья и свое гнздо Спасское. Праддъ вашъ любилъ его по старой памяти. Его старушка мать, говаривал онъ, тутъ жила, тутъ его воспитала — и онъ все сюда, нтъ, нтъ, да и навдается. А его сынъ ужь не то. Ему все Питеръ, а здсь не по вкусу было. И того нтъ, и этого нтъ — словомъ, не любили они Спасскаго, а ужь ихъ сынъ и вовсе здсь не былъ ни разу, ни единаго разу. А ужь чего хуже жить безъ хозяина, безъ его разума, безъ его глазу. Еслибы князенька молодой остался въ живыхъ, не видать бы намъ его, да можетъ-быть, мы дожили бы и до другой бды.

— До какой же? сказала Анюта, которая слушая старуху задумчиво опустилась на кресло у окна и глядла въ пышный садъ, разстилавшійся предъ ея глазами и сходившій къ рк.

— А до продажи. Продали бы Спасское.

— Какъ это возможно, воскликнула Анюта съ ужасомъ.

— А почему же нтъ? Разв князья Владимировы не продали Покровскаго? А господа Сухоруковы не продали Кузьминова, а господа… да что и считать, ваше сіятельство, не перечтешь ихъ — а купили ихъ откупщики, разночинцы всякіе, да все перевели, перестроили, переиначили и подобія не осталось въ этихъ барскихъ хоромахъ того что было. Мы вс боялись, что по смерти стараго князя молодой внукъ его продастъ Спасское. Да и что ему Спасское? Онъ его не видалъ, не зналъ, выросъ на дачахъ, да на заграницахъ — что ему родовая вотчина? Деньги-то лучше — промотать ихъ весело.

Анюта вздохнула.

— Зачмь, сказала она, — вы его такъ строго судите. Быть-можетъ онъ былъ бы не такой.

— Что же? Сюда бы пріхалъ? Въ нужды наши вникнулъ? Никогда этого не бываетъ отъ воспитанныхъ вдали господъ.

Анюта встала.

— Покажите мн гд комнаты моихъ сестрицъ.

Ей показали четыре комнаты внизу. Она отдала одну Агаш, одну Лид и одну Лиз и рядомъ съ нею помстила миссъ Джемсъ. Лиза была не довольна, но молчала, не смла на первыхъ порахъ возмущаться и спорить. Она чувствовала, что миссъ Джемсъ мало-по-малу сдлается ея первымъ супостатомъ, такъ она уже прозвала ее.

Анюта осмотрвъ весь домъ отправилась къ Маш и нашла ее устраивавшею свои комнаты и комнаты мужа.

— Пойдемъ въ садъ, сказала ей Анюта. — Онъ кажется прелестный, изъ оконъ я на него залюбовалась!

— Да, но все позапущено!

— Ахъ! да я это-то и люблю. Я не люблю выскобленыхъ аллей, обстриженныхъ деревьевъ, подстриженныхъ кустовъ и вымытаго и выглаженнаго какъ чистый воротничекъ миссъ Джемсъ, сада и рощи.

— Тутъ, сказала Маша смясь, — бояться намъ нечего, мы тутъ ничего подобнаго не найдемъ.

— Пойдемъ же, пойдемъ, торопила Анюта Машу.

— Не лучше ли, сказалъ Долинскій, сидвшій въ кресл у окна и глядвшій на большой дворъ, — начать съ храма Божіяго. Когда я гляжу, Анюта, на все то, чмъ Господь благословилъ тебя, я думаю, что теб и намъ надо начать съ того чтобы принести Ему свою благодарность.

— Правда, папочка, правда.

— Такъ и пойдемъ въ церковь.

Они созвали дтей и вс отправились въ церковь. Спшно вышелъ батюшка изъ своего домика; то былъ человкъ лтъ сорока пяти, очень благообразный и повидимому умный. Онъ спросилъ что прикажетъ княжна, но княжна обратилась къ дяд.