Чтение онлайн

Потом, закрепляя результат, ласково ворковала о том, что придумала себе всякие ужасы, ведь Саша такой хороший и слабый мальчик, которого любой может обидеть.

Наверное, в тот момент она и сама в это верила, хотя и знала правду.

Саша попал в детский дом в семь лет. Ему долго не могли найти семью — он ненавидел взрослых, сторонился сверстников. Он был из тех детей, кто не мечтал о том, чтобы однажды у него снова появилась мама. Саша ещё слишком хорошо помнил свою, родную. Что-то в нём готово было всю жизнь провести в одиночестве обозлённым на весь мир. Может, что-то стало другим с возрастом, что-то забылось, но мнение своё Саша изменил, когда увидел американскую комедию, в которой семья забирает из приюта мышонка. Саше было десять, и за время фильма он несколько раз принимался плакать на тех местах, где обычный зритель должен был смеяться.

Только в доброго папу Саша так и не поверил. А в то, что новая мама сможет стать ему настоящей и любящей — да. Ужасался собственной смелости, а всё-таки верил.

Женщина, которая теперь и была его мамой, Сашу впервые увидела с лиловым синяком на лице. Мальчик держался так же замкнуто. После случившегося накануне в нём снова почти умерла надежда на то, что взрослые будут относиться к нему бережно.

За день до этого Саша во время прогулки ввязался в драку против троих, чуть ли не на смерть. Во всяком случае кому-то сломал нос, кому-то осколком порезал щёку, едва не оставив без глаза. А синяк был даже не от той драки, а от воспитательницы, сказавшей, что именно из таких детей, как Саша, и получаются алкоголики и серийные маньяки. Синяк был списан на ту же драку — Саша даже не возражал. Но из детского дома нужно было бежать — что-то затевалось против него между теми, с кем он подрался.

К счастью, побег не удался.

Синяк на лице мальчика женщина могла счесть за доказательство того, что Саша — проблемный, и лучше взять кого-то спокойнее. Но она восприняла это как метку — ребёнка нужно защитить.

— Не понимаю, — признался Саша. — Разве не проще взять кого-нибудь маленького?

— Ну. Я уже не так молода. И мне тяжело будет начинать с нуля, — ответила мама. Она смотрела со смесью жалости и нежности. Будто ей хотелось достать платок и начать стирать лиловый синяк, как грязь. Взять ребёнка за руку и увести отсюда. Будто она уже любила его.

Саша почти сдался — поднялся из-за стола, предложил:

— Не погуляете со мной?

За ограду ему выходить нельзя было, а кошка боялась снова забираться на территорию детского дома, но Саша часто видел её за забором. Он не говорил ничего, только пытался найти животное. Кошка не показывалась.

— Кого ты ищешь?

— Кошку. Бело-рыжую. Она теперь боится сюда заходить. Она прихрамывает на одну лапу. Усы сожжённые.

Странно, но кошка их сроднила. Женщина слушала внимательно, сама всматривалась в окрестные кусты.

— Её недавно побили, и теперь она боится. А я опоздал. Она ведь на трёх лапах охотиться не сможет. А она уличная. Тощая. Я просто думал…

— Что я могла бы взять кошку домой, подлечить, а потом и ты бы к нам переехал, — предложила женщина, но Саша, всё ещё глядя не на неё, а за ограду, по-своему объяснил:

— Что, если бы вы смогли позаботиться о кошке, то, может, и ко мне бы относились…

И не закончил, потому что и сам не знал, как. Просто почувствовал, что его хотят забрать. И что без кошки он не уйдёт, не оставит её тут. Эта кошка приходила сюда к нему, потому что он откладывал для неё еду от обедов, уносил в старой пластиковой банке, найденной в мусорке, и подкармливал, представляя, что эта кошка — его. Что когда-нибудь ему исполнится восемнадцать, ему дадут свою квартиру и туда он сможет забрать с собой зверька. Приручил кошку и научил не бояться чужих именно Саша, и он же был виноват в том, что кошка доверилась и пришла не к нему, а к другим людям с надеждой, что и они что-нибудь ей принесли.

Саша почти успел её спасти, ведь убежала же она тогда, пусть и хромая, но живая. И с тех пор уже не входила на территорию. Жалость к этому созданию тянула Сашу всё равно оставлять у ограды еду, и в то же время он бояться, что животному снова сделают больно те дети, с которыми он рос.

Саша теперь боялся надеяться на то, что эта сильная и свободная женщина сможет помочь кошке — оплатить ветеринара, дать животному дом и тихий уголок, где никто не сделает ей больно. Саша был слишком мал, слаб и зависим, всё, что делал он, в итоге только навредило кошке.

Когда бумаги были оформлены, он переехал к новой маме. После этого он очень старался, чтобы мама не разочаровалась в нём, потому что он в ней не обманулся. Это была именно такая мама, как в кино. Даже если она хотела ударить — это было по-другому, это был лёгкий взмах над головой, задевая только волосы. Это было как удар кошачьей лапы со спрятанными когтями.

Саша немного ревновал к тому, что раньше у женщины была другая семья.

Однажды, задумавшись, в магазине она поторопила его, окликнув:

— Виктор!

И сама не сразу поняла, что сделала. Саша молча стоял, глядя ей в глаза, и ждал, когда она осознает. А ей, как опомнилась, показалось, что случилась катастрофа.

Саша понимал, что у него не могло быть брата. Потому что будь жив Виктор — не было бы в этом доме самого Саши. И не задавался вопросом, кто из них стал лучшим сыном — родной или он, приёмный. Родного не было в живых уже семь лет, а Саша был тут, заменял его, перенял на себя роль смысла жизни и радовался этому, пытался соответствовать.

Но Боже, до чего же скучным всё это было, пока не появилась команда и Игры.

* * *

Лето наступило для Саши в июле, после сдачи экзаменов. И вместо того, чтобы провести свободное время как можно ярче и интереснее, его волновал вопрос, какие подработки в городе есть месяца на два. Его друзья либо учились заочно и работали полноценно, либо совмещали очную учебу с работой свободного графика. Мало кто собирался потратить лето на отдых.

— Саша у нас вегетарианец, — хвасталась плотненькая Ира. Они были знакомы уже два года, а вот её собеседницу, светлую и совсем не похожую на Иру девушку, Саша видел только в третий раз. Кажется, они учились вместе. Та обернулась заинтересованно, и пришлось опровергнуть:

— Это не так. Я ничего не имею против мяса птицы. К тому же иногда мама всё-таки готовит из фарша со свининой или говядиной. Просто стараюсь пореже их есть.

— Жалко? — переспросила девушка. Саша и Ира познакомились, когда в соцсетях местный приют попросил помощи в возне с зверьём. Если человек любил животных и готов был уделять им время и силы — он уже Саше нравился, и общий язык быстро находился. Тем более бывали такие случаи, что, казалось, масштабный бой вместе выдержали, а подобные ситуации сближали. А вот к собеседнице Иры он пока относился с тем дружелюбием, которого требовала вежливость, не больше.

С центральной улицы они сворнули во дворы, на изнанку города, и оттуда через лес многоэтажек направились вглубь, к парку. Саша держался чуть позади, чтобы не мешать разговору.

— Сложный вопрос, — задумался Саша. Что-то не давало ему сосредоточиться, какое-то неясное чувство тревоги, хотя сейчас был только полдень и полно людей, но у него появилось ощущение безлюдной улицы. — Можно и так сказать. Кролика я бы точно есть не стал, даже фаршем.

— Выборочный гуманизм, — засмеялась Ира, и от её голоса стало чуть спокойнее. А потом чувством тревоги прошибло как стрелой — в основание шеи. Саша обернулся, осмотрел улицу. Высокое здание закрывало её от света, во дворе ничего подозрительного и даже пьяных компаний нигде не было, но что-то по-прежнему не давало успокоиться.