Чтение онлайн

— Тараканов приманиваете? — прозвучал риторический вопрос.

Пациентки дружно кивнули. Спорить с завотделением было бесполезно.

— Пойду вашему врачу позвоню, пусть готовит документы на выписку.

Им подарили ещё один цепкий взгляд сквозь бликующие стёкла очков и вышли. Вика и Ольга, замерев, несколько секунд слушали удаляющиеся шаги, а потом радостного крика в палате было, как от стаи чаек.

Третьего января Виктория получила бумаги от врача, и тут же пришло сообщение от дочки: "Мама мы ждём ванизу". Вика усмехнулась: ванизу они ждут. Над грамотностью предстояло поработать, но не это главное, главное — она здорова, её отпустили домой, девочки: и старшая, и младшенькая — в порядке! В начале декабря Виктория ездила в областной центр и сдала там кровь на рекомендованный ей врачом список анализов, среди прочего она узнала, что у неё будет девочка. Теперь Вика считала себя матерью двух дочерей и часто думала о них во множественном числе — мои лапочки, мои дети. Вот и теперь она предвкушала, как прекрасно они заживут дружным женским коллективом. Улыбаясь всему миру, Вика спускалась в холл.

Половцов встречал её и улыбался в ответ. Она притормозила на середине лестничного пролёта. Возникло детское желание развернуться и сбежать, чтобы отсидеться где-нибудь в укромном уголке, а потом выйти, когда все уйдут, и пробраться домой тайными тропами. Алекс, шагая через три ступеньки, поднялся к ней, протянул руку. Виктория отступила на ступеньку назад, но обошлось, обниматься встречающий её мужчина не полез, просто забрал сумку и подстраховал её на лестнице, придерживая за локоть. Вырываться она не стала. Все эти явно театральные мизансцены тяготили её, что-то было в них неправильное, вычурное, надуманное. Но прервать этот спектакль не получалось. Возможно, не очень-то она и стремилась свернуть представление, хотелось досмотреть до конца, и свою роль довести до финальной сцены.

Дружной компанией внизу стояли Елизавета Павловна с внучкой и Ольга со своим Андреем. Кристина бросилась навстречу маме, стала радостно чирикать и кружить вокруг неё воробушком. Оля, вышедшая из отделения всего минут на пятнадцать раньше, уже успела изложить всем бизнес-план. Оказалось, что всё на свете повторяется и давным-давно Елизавета Павловна, сидя в декрете, пекла на заказ торты и эклеры, варила шоколадные конфеты. Это была эпоха тотального дефицита, многие продукты достать было сложно, с кондитерскими изделиями дела обстояли и того хуже. Поэтому старший повар-кондитер семьи Вебер не удивилась, не стала отговаривать, но поддержала авантюру, подтвердив Ольге, что та может на неё рассчитывать. Они уже обсудили пилотный проект — две коробки разноцветного печенья безе и три штуки весёлых снеговиков на палочках из того же материала. Ольга собиралась на день рождения к начальнице: одну коробку в подарок, другую — на праздничный стол, маленькие сувениры — внукам хозяйки. Вот она — первая рекламная акция. Ольга настояла, что оплачивает заказ из своего кармана, якобы, отправляясь на это мероприятие, всё равно купила бы, помимо подарка, гостинцы детям и коробку конфет имениннице, а теперь она соригинальничает. Андрей уверил собравшихся на импровизированное совещание, что если в бухгалтерии войдут во вкус, то начнётся цепная реакция и весь химзавод бросится покупать экосладости в оригинальном оформлении. Алексей Половцов со своей стороны предупредил, что не знает, будет ли в полиции спрос на зефир и прочее баловство, но заказы на пельмени и пироги он и его коллеги готовы оплатить на месяц вперёд.

Они бы ещё час стояли, обсуждая проект, но Кристина не выдержала, капризно объявив позабывшим о ней взрослым о том, что пора домой. Виктория хотела вызвать такси с детским сиденьем, но выяснилось, что специальное кресло уже стоит в машине Алекса, и до больницы Кристина добиралась именно в нём.

Дочь пока Половцову не доверяла, но уже общалась с ним, очень вежливо называя Алексеем Владимировичем. Кто-то провёл воспитательную работу — Вика с привычным укором посмотрела на свою маму.

В машине взрослые молчали, говорила за всех Кристина, перескакивая с одной темы на другую и захлёбываясь от радости — мама наконец-то возвращается домой.

Когда подъехали к дому, Елизавета Павловна предложила всем подняться и отобедать, Алексей деликатничать не стал и от приглашения не отказался.

В большой комнате их ждал стол, накрытый белой скатертью. Окно здесь смотрело на юго-запад, и предвечернее солнце заглянуло в гости. Кто сказал, что хрусталь — это прошлый век? Это изысканный винтаж, который превращает накрытый стол в произведение искусства. Елизавета Павловна поставила хрустальный салатник с оливье, в пару к нему небольшой кувшинчик со взбитой сметаной, и по стенам заплясали солнечные зайчики. В искристых гранях отразились ёлочная зелень, разноцветные шары, золотая мишура. А потом был борщ, наваристый, яркий, много ярче зимнего заката за окном. За борщом Елизавета Павловна вызнавала родословную Половцова. Он отвечал подробно, и у слушающих историю славного казачьего рода сложилось впечатление, что скрывать ему нечего.

Когда поздний обед закончился, Кристина под руководством Елизаветы Павловны начала убирать со стола. Алексей вызвался помочь.

— Сидите. Я сама. Вы же гость, — не согласилась с таким подмастерьем Кристина.

Но Алексей уверенно поднялся, подхватил пару тарелок:

— Пойдём, покажешь, куда поставить.

Было видно, что примерным и тихим гостем он быть не собирается.

Чтобы не смотреть на эту суету, Виктория прилегла в дальней комнате на дочкиной кушетке, в больнице в это время тихий час был в самом разгаре. Звон разбитой посуды и громкий плач разогнали дрёму моментально.

Все четверо столпились на маленькой кухне. Кристина ревела. Алекс собирал с кафельного пола в ладонь осколки, в которых Вика опознала любимую тарелку дочери.

Елизавета Павловна взирала на всё спокойно, сказывались опыт и немалое количество перебитой посуды.

— Как живая, сама спрыгнула, — пожаловался печальный Половцов. — Я склею.

Видеть его оправдывающимся было непривычно, но утешить следовало прежде всего Кристину. Вика обняла девочку.

— Всё собрали? — спросила Елизавета Павловна, — сложите вот сюда, — приказала она, протягивая Алексею пластмассовый лоток с крышкой, уже застеленный бумажной салфеткой. — Сумеете склеить?

— Обязательно.

Прозвучало, как клятва.

— Тогда нечего лить слёзы, — распорядилась Елизавета Павловна, — пойдёмте прогуляемся. Кристина, где твои тёплые штаны и ледянка? Викуся, врач прогулки разрешил? Одевайся теплее.

И они пошли гулять по городским улицам сквозь прозрачные сумерки с серебристо-синим отливом, сравнивая убранство витрин и тестируя ледяные горки во дворах. По тротуару шли парами: впереди Виктория с Кристиной, за ними Елизавета Павловна под руку с кавалером. И вот вроде бы и дорожка была почищена, и песком присыпана, но Вика вдруг поскользнулась, взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, Алексей метнулся вперёд, притянул её к себе, и они мягко осели в ближайший сугроб.

— Зачем же… Я, может быть, и не упала бы, — заметила Вика, сидя на руках у Половцова.

— Может быть, — согласился Алекс.

Он плотно перехватил её поперёк груди, надёжно зафиксировав, так, чтобы при падении она приземлилась ровнёхонько на него. Теперь Алексей немного ослабил захват, а левая рука осторожно спустилась на её живот. Голос у него дрожал:

— Всё в порядке?

Вика обернулась к спасителю — неудобно, когда разговаривают с твоим затылком — и встретила взгляд полный тревоги и страха.

— Всё в норме, я даже испугаться не успела, — ответила она, пристально изучая лицо Алексея: исчезла его привычная открытая улыбка, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Если она чуть склонит голову, то коснётся виском его губ, и тогда они просидят в сугробе, обнявшись, ещё некоторое время.

— А я, честно говоря, очень испугалась, — сказала стоявшая рядом с ними Елизавета Павловна.

Виктория осторожно высвободилась из мужских объятий и встала на ноги. Кристина, наблюдая за взрослыми, удивлённо хлопала глазами. Раньше мама, случайно упав, не радовалась, конечно, но спокойно поднималась, отряхивалась и шла дальше. А для неё самой падения и валяния в снегу были игрой и поводом повеселиться. Она, гуляя с подружками после уроков в школьном дворе и пролетая по отшлифованным до зеркального блеска дорожкам-раскаточкам, иногда нарочно приземлялась на колени или на бок, звонко смеясь. О страхах беременной женщины перед падениями она пока не догадывалась.

— Прокатимся до больницы. Доктор твой сегодня так удачно дежурит. Дело получаса, а на сердце спокойнее, — решил поднявшийся из сугроба Алексей.

Вика позвонила своему гинекологу, и они всей компанией приехали в больницу. Виктория вошла в знакомые двери и поёжилась: как и не уезжала. На внеплановом осмотре беременную отчитали сразу за всё: за скользкие подошвы сапог, за прогулки в ночное время (на часах не было ещё и половины пятого), даже за то, что она, по мнению врача, была одета не по погоде.