Чтение онлайн

— Вернуть старую симку, чтобы поговорить с мужем. Расставим все точки над ё.

— Стоп. Сядь, успокойся. Так дела не делаются.

Виктория села на кровать, строго посмотрела на Ольгу:

— Мне и с тобой надо поговорить.

— Мы с самого утра болтаем без остановки.

— Оль, кто написал заявление в полицию?

Оля передёрнула плечами, и ответила короткими рублеными фразами, явно чувствуя вину:

— Свекровь моя. Забирать не будет. Переспорить я её не смогла. Меня и в городе-то не было, я в сочинской больнице лежала. Сын у свекрови живёт, пока я по больницам…

— А мне почему ничего не сказала? — Вика укоризненно прищурилась, ощутимо надавливая подруге на совесть.

Оля продолжала оправдываться:

— Когда? Позавчера? Сразу после выступления твоей свекрови? Ты была такая совершенно несчастная, несчастная в квадрате, даже в кубе. У меня язык не повернулся. Кроме того, у тебя на работе есть ИО, пусть и разбирается. А у Коли шрам на щеке остался. Такая зубастая девчонка оказалась.

— Мне рекомендовали уволиться с работы, — со вздохом сказала несчастная в третьей степени заведующая детским садом.

— Кто?! Из-за моего покусанного?!

— Нет, с этим я справилась бы. Нервы бы потрепали, но в полицию, в прокуратуру, министру, президенту сейчас многие пишут, я привыкла. Мне врач сегодня фактически приказала распрощаться с детским садом.

И Виктория пересказала подруге разговор с доктором. Едва дослушав невесёлую новость, Ольга воодушевлённо выпалила:

— Начинай своё дело!

На такие несуразные слова Вика фыркнула. У неё было дело, любимое, между прочим. Она в аспирантуру готовилась. Но Ольгу скептические междометия не смутили:

— О твоём торте на прошлый выпускной легенды среди родителей ходят. Фото вот этих пирогов — она ткнула пальцем в тарелку на подоконнике, — можно в музее выставлять.

— Это мамины, — отказалась от авторства Вика.

— Ты же сказала, что семейный рецепт, — продолжала расхваливать кулинарные таланты подруги Ольга. — Мама твоя, кстати, пельмени готовит — ум отъешь. Я всё тебе рассчитаю. И себестоимость и рентабельность. Сейчас регистрация простая. Но ты подожди сразу в налоговую сдаваться. По сарафанному радио и в мессенджере рекламу запустим. В соцсетях соберём группу. Я в бухгалтерию и администрацию завода твоё печиво принесу — и всё, от заказов отбоя не будет. У тебя полный телефон контактов мамочек. Вот они — потенциальные покупатели, эти тебя знают лично. Видно же, какая ты чистюля и аккуратистка. Так. Где мой блокнот? — и бухгалтер-экономист извлекла из сумки пухлую тетрадь на кольцах с разноцветными закладками. — Итак. Ассортимент: торты, пироги, пирожные, конфеты, зефир. Цену выставим за набор. Продукты, упаковка, газ, свет, бензин. Машину мы с тобой водим обе, на такси сэкономим. О! Можно посчитать стоимость комплекта блюд для морозильной камеры "Неделька" на семью из четырёх человек: пельмени, голубцы, вареники, котлеты, сырники. Уже шесть. Что ещё в меню?

Ольгу подхватило порывом бухгалтерского вдохновения и понесло: она фонтанировала высокодоходными идеями, тут же всё записывала и вдруг резко остановилась, прижала свою тетрадь к сердцу, спросила робко:

— Ты меня в долю возьмёшь?

Виктория смотрела на неё потрясённо, она ещё не включилась в составление бизнес-плана.

— Я давно мечтаю о своём деле, — объясняла Ольга.

— Свой свечной заводик?* — подколола её Вика.

Но Оля от насмешки отмахнулась, скромно заметила:

— Но я же ничего не умею, только считать.

Ничего не умеет, только просчитывает всё, прилично зарабатывает и излучает энергию, как маленький атомный реактор. Теперь хочет использовать эту энергию в мирных целях, на развитие кондитерского дела и кулинарии. Вика молчала, обдумывая такое внезапное предложение, на первый взгляд, выгодное. Подруга продолжала сыпать доводами:

— Мы же ничего не теряем, если попробуем… Такое дело можно начать раскручивать буквально с нуля, основной капитал — твои умелые руки.

— Я подумаю, — пообещала Виктория.

Ольга засияла, предвкушая интересную работу и небывалый успех предприятия. Её мысли и планы скакнули на десятилетие вперёд и вышли за пределы совместного бизнеса:

— А детей поженим. У тебя девочки, у меня старший — мальчик. Про второго скоро узнаем, но, думаю, тоже мальчик. Хоть какой-нибудь из моих твоим золотым девочкам должен подойти. Неужели я тоже буду свекровью и выклюю кому-то мозг?

Ольга почти всерьёз рассуждала о будущих браках детей, которым даже в сумме не было восемнадцати. Так далеко Виктория не загадывала. Она мечтала дотянуть до февраля, врач и интернет обещали, что уже скоро будет полегче, отступит изматывающая дурнота, появятся силы. В феврале приедет Вадим. И, вспомнив о муже, она снова взяла в руки телефон, с трудом ломая свою нерешительность.

И не так уж много неотвеченных звонков было в журнале вызовов. Дозвониться ей ни тридцатого, ни тридцать первого, ни первого Вадим не пытался. Она сменила номер, сожгла мосты, но почему-то надеялась, что муж будет настойчиво искать разговора с ней. А он, очевидно, прослушав пару-тройку раз, что аппарат выключен или находится вне зоны, поговорив со своей мамой, что-то для себя решил.

Виктория попросила Ольгу выйти.

— Ты уверена?

— Угу.

— Волнуешься?

Вика расправила плечи, села на кровати, вытянувшись в струнку, достала из кармана заранее заготовленные слова:

— Чувствую себя девочкой-снежинкой на новогоднем представлении.

— Только не растай, — предостерегла её подруга, показала крепко стиснутые кулаки, демонстрируя всем своим видом, что надо смело двигаться вперёд, и пошла гулять по коридору, не разжимая ладони, пытаясь таким древним способом удержать удачу за пёстрый жарптицын хвост.

Вика нажала вызов. Недоступен. Ничего неожиданного.

«Позвони мне, пожалуйста, сегодня или завтра вечером, или напиши. Буду ждать», — набрала она тщательно обдуманную фразу и никаких обнимаю-целую в конце не добавила. Отправила. В этот раз её слова нашли адресата, сообщение не зависло с красным восклицательным знаком, как это иногда бывало. «Пусть читает, перезванивает, а мы послушаем, что скажет», — облегчённо выдохнула Вика, она решилась, полдела сделано. Теперь надо было срочно позвонить Половцову, этому нахальному типу, сумевшему втереться в доверие к её лечащему врачу.

_________

*Виктория цитирует роман И. Ильфа и Е. Петрова "Двенадцать стульев".

Половцов никогда не ходил в баню с друзьями тридцать первого. Зато первого января совершенно один, без друзей, он вставал на лыжи и бежал наперегонки со стылым ветром. В этом январе первое число было солнечным. Но зимнее солнце даже в полдень не поднимается высоко. Оно зависло между снегом и небом, спряталось среди заиндевелых сосновых ветвей, бросило рваные, скупые пятна света на лыжню.

Мистики и эзотерики Алексей не признавал, но чувствовал, что, как пишут в заумных книжках, он черпает силу в общении с природой. Нет, на грядках с луком и картошкой третий глаз не открывался, тяги к земледелию Алексей не испытывал, хотя каждое лето своего детства проводил в степной станице и немало помахал в дедовом усаде тяпкой. Зимний лес дарил ему много больше летнего огорода.

Лес был опасен и в то же время предельно честен. Зазеваешься, оступишься, зацепишься за припорошенную снегом корягу и улетишь в сугроб. Не рассчитаешь сил, устанешь, остановишься — мороз зло вцепится в тебя. Это в детской сказке он добрый дедушка, а в заснеженном лесу — лютый зверь, идущий за тобой след в след. Убежать от него — единственная возможность спастись.