Чтение онлайн

– Вы так спокойно об этом говорите, герр Ларкин, – удивился доктор, – и как же вы это узнали?

– Такие истории случаются постоянно. От этого же я и говорю так спокойно. Я думаю, что вы тоже не переживаете из-за каждого перелома. Наши профессии похожи. Ваше призвание – лечить тело человека, моё – душу.

– Это лишь отчасти верно, что я не переживаю. На самом деле, каждая операция ощущается по-новому. Всегда присутствует хотя бы минимальный страх совершить ошибку. Я еще не поставил свою профессию на конвейер. И, признаться не хочу. Знаете, это чувство… после успешно выполненной операции. Ты видишь человека, чью проблему ты решил, видишь улыбку на его лице и на лицах его близких, видишь счастье в их глазах. Это ни с чем не сравнить. Наверное то же самое, герр Йенс, испытываете и вы, когда раскрываете очередной дело.

– Да, вы определенно правы, доктор, – ответил детектив.

Пауль же не мог согласиться. После каждой успешно-выполненной работы, на его душе оставался осадок, от которого было очень тяжело избавиться.

– Ладно, мы сюда не просто поговорить пришли, – опомнился Йенс, – мы хотели поговорить с вами насчет одного из ваших пациентов, о Фреде Шольце.

– Шольц? Да, помню его. Удивительная воля к жизни. С теми повреждениями, с которым он был доставлен к нам, только воля к жизни могла бы удержать его на этом свете достаточно долго, чтобы мы успели оказать помощь.

– Лично я не увидел этой воли, когда первый раз поговорил с ним, – сказал Йенс Шнайдер.

– Она может скрываться гораздо глубже в душе человека, чем мы привыкли думать, – заметил Ларкин, после чего обратился к Хорсту Ланге, – скажите, доктор, пока он у вас находился, он проявлял какие-нибудь признаки… сумасшествия?

– Честно, нет. Он оказался очень спокойным и приятным человеком. Хотя его подавленность и нелюбовь к себе немного портили картину. Единственное, когда он еще пребывал в коматозном состоянии, он постоянно что-то бормотал про страшный суд, грехи, кричал о каких-то монстрах. Все время повторял имя…

– Этель? – перебил его Пауль, доктор Ланге кивнул, – мы ищем эту девушку. Есть подозрения, что Шольц убил её, а труп спрятал. Есть все основания полагать, что у него был психоз. И хотя я не распознал лжи в его истории, что-то могло остаться неявным.

– Скажите, доктор, Шольц еще у вас? – задал вопрос детектив.

– Нет, его выписали, когда его здоровье пришло в норму. Ну, насколько оно могло прийти в норму. Далее он отправился на осмотр и лечение в Желтый городок. Скорее всего, он всё еще там.

Через несколько минут у Хорста Ланге закончился перерыв, и психолог с детективном покинули больницу. Было решено, что Пауль отправится в предгорья, где находится комплекс под названием “Желтый городок”, где поговорит еще раз с Шольцем. Пауль еле скрывал восторг от такого известия. Домой он шел с улыбкой на лице, которая, правда, исчезла в один момент.

Случилось следующее: пока Пауль шел домой, ему ветер прибил к ноге газету. Пауль поднял её, чтобы выбросить, но тут его словно пронзило. Холод разошелся по его телу. На первой странице газеты, которую подобрал психолог, была распечатана фотография одной из звезд Городского кинематографа. У фотографии были выколоты глаза. Пауль пролистал остальные страницы газеты. Открытие театрального сезона в городе Флюсстрасе. Новый законопроект, распространение цензуры. Открытие памятника генералу Олафу. Глаза отсутствовали на всех напечатанных в газете фотографиях.

Когда раздался звонок в дверь, Пауль еще накрывал на стол. Он разложил угощения, на которые потратил изрядную часть его месячного бюджета. Всё это для того, чтобы отпраздновать будущее путешествие в психушку. В центр стол была поставлена бутылка вина, а с боку от нее – полупустая бутылка огненного виски, любимого поила Пауля Ларкина, которое обладало жгучим привкусом корицы. Нарезанные колбаса и сыр были спирально разложены на тарелках. В момент звонка Пауль как раз смотрел на свет лампы накаливания, проходящий через хрусталь бокала.

Он легкой походкой подошел к входной двери и отпер её. На пороге стояла его давняя подруга Шейла. Сначала она опешила, увидав его, стоящего в полный рост, с улыбкой на лице, однако, уже через секунду и она заулыбалась в ответ.

– Спасибо, что позвал, – сказала она.

– Тебе спасибо, что пришла, заходи скорее. Я уже почти закончил накрывать стол.

– Ты что? – удивилась Шейла, – я думала, мы как обычно, пирожков поедим, да пива попьем.

– Нет, сегодня у нас сыр и вино.

– Пауль, ты что, болен? – Шейла всерьёз забеспокоилась за своего друга. У неё чуть не выпало пальто из рук, когда он вешала его.

– Шейла, милая, почему ты решила, что я устрою ужин только перед смертью? Нет, всё хорошо. Всё просто прекрасно, уверяю тебя, – он даже не знал, говорить ли ему эти слова спокойно или смеяться от замешательства подруги, – мы празднуем. Скоро скажу, что. А пока, переодевайся и проходи.

Уселись за стол.

– Только свечей на хватает, – заметила Шейла.

– Со свечами будут, когда я вернусь.

– Вернешься? – Шейла тут же занервничала. Она закусила губу.

– Да. Вчера мы были у доктора Ланге. Всё еще по делу Шольца, – рассказывал психолог, наливая вино в бокал, – есть подозрения, что он утаивает часть информации. Надо снова с ним поговорить. И знаешь, где он?

– В больнице, надеюсь, – неуверенно сказала она.

– Ну, ты не далека от правды. В больнице. В психбольнице.

Шейла сжала руками скатерть.

– Я получил разрешение. Официальное разрешение отправится в Желтый городок. Там мне предстоит еще раз встретиться с Шольцем.

– Пауль, не надо, – Шейла заговорила умоляющим тоном, – не ходи туда. Пусть отправят кого-нибудь еще. Вас же, психологов, простите, тьма!

– Это уже решено. Перед тем, как отправится, я хочу провести время в хорошей компании. Так что предлагаю отложить этот разговор на потом. По телевизору скоро программа про путешествия. Предлагаю посмотреть вместе после ужина.

Шейла сидела одной рукой закрывая глаза. На последней фразе она слегка улыбнулась. Какой бы Пауль ни был кретин, по её мнению, он был чуткий кретин. Она ведь только один раз при первом знакомстве сказала, что любит программы про путешествия. Вместо ответа она просто взяла в руки бутылку вина и наполнила свой бокал.

Уже через полчаса, они сидели рядом друг с другом на диване и наблюдали кадры, как по бушующему черно-белому морю плывет черно-белый парусный корабль. Ему предстояло преодолеть сто морских миль, чтобы добраться до родной бухты Города. После программы телевизор был выключен, зазвучало радио.

– Кажется, – задумчиво сказала Шейла, – все-таки пришло время для разговора.

– Ладно, но мне нужно подготовиться, – сказал Пауль и залпом выпил рюмку виски.

Он прокашлялся и разлегся на диване. Взгляд он свой отправил в потолок, но так, будто он пробивает его, пробивает соседей, чердак, да и саму небесную твердь, теряясь среди звезд. Он вздохнул.