Чтение онлайн

– И давно ты это знаешь?!

– Да нет, - пассивно отозвался Конрад, но состроить честное выражение не потрудился. Шрамы на лице Лексо резко обострились.

За спиной послышались шаги и командный голос Грегера:

– Сделай, что нужно, Конрад, и возвращаемся.

Хотелось бы съязвить что-нибудь в ответ, но уже такая привычная апатия не пустила в голову подходящую фразу. Доберман взглянул на Грегера и тихо зарычал, а Конрад благодарно потрепал пса по голове, встал и отозвал ягуара. Ферзь просочился ему в грудь мелким огоньком, волак опять протянул руку псу, и дух обратился в бесформенный золотистый силуэт, сжался до размеров детского мяча и поглотил его ладонь до запястья.

Конрад покосился на Лексо и нехотя протянул руку с сиянием духа ему. Тот сразу забыл все претензии, поколебался и протянул свою, здоровую. И с рукопожатием Ферзь и его хозяин единогласно благословили духа леса на статус тениума, а волака на звание его носителя и нашего соратника.

Свечение перешло с ладони на руку Лексо, загорелось ярче и впиталось. Сквозь кожу и одежду было видно, как оно ползёт по плечу к ключице, озаряя изнутри вены и кости, спускается ниже и гаснет в солнечном сплетении. Всё-таки присутствие Конрада при посвящении новичка действительно не просто желательно - необходимо. И это даёт кое-какие преимущества.

Отстранившись, он поднял с земли свой факел, зажёг и продемонстрировал готовность возвращаться обратно. Через полчаса волаки и эльф уже спускались в подземелье, а Конрад успел лишь шагнуть на первую ступень, как его вдруг поразило внезапное и совершенно необъяснимое ощущение. Просто всё тело охватило лёгкой вибрацией и невесомостью, и возникло назойливое чувство, как будто его кто-то зовёт, но он никак не может услышать голос.

Стал озираться по сторонам, но странное ощущение не менялось, в ночи никого не видно и не слышно, да и территория защищена магом на километр вокруг. Непонятно почему, но волаку вдруг показалось, что тьма, уснувшая в двух материях его души, вдруг всколыхнулась, но так и не нашла силы отозваться или хотя бы дать подсказку.

– Что это, Ферзь?
– шёпотом спросил он.

«Кто-то тебя ищет. Похоже, тёмный».

– Арман?

«Этого я не знаю. Но чёрная магия где-то рядом».

Если это не тот тёмный, в чьей помощи он вот уже в который бездновый раз так нуждался, дело плохо и лучше бы притаиться в укрытии. Что Конрад сейчас же и сделал, но это ненадолго. Как только все уснут, он непременно во всём разберётся.

Время близилось к полуночи, и он ждал, пока все разойдутся по своим спальням. Римариус пока так и жил в подземелье, но из своей комнаты ни разу не вышел. Кажется, все три дня он даже не просыпался. После наложения мощных защитных чар до сих пор набирается сил, чтобы вернуться в Андрокад так, чтобы не свалиться с ног после первой же телепортации. Зара тоже не вставала с постели, пока за ней ухаживали Рахион и Лаисия, и вроде бы шла на поправку. Кстати, кто пустил эльфийку в стаю, когда Ингрид сказала ей своё чёткое: «Проваливай!», Конрад так и не узнал. Никто об этом не говорил, а спрашивать не хотелось. Ни с кем из живущих с ним под одной подземной крышей он не общался. И за все эти дни так и не нашёл в себе силы зайти в комнату к Заре.

Конрад долго просидел на полу у кровати, по бокам сложив на нём ладони, и как следует концентрировался на органах чувств. Наконец, в подземелье воссоздалась полная тишина и умиротворение - уже несколько минут никто не ходит по полу, а по трубам не бежит вода, чтобы вырваться из чьего-то крана. Сейчас волак достиг состояния, близкого к медитации, - не без помощи шаманского тотема - и его осязание выложилось на предельную мощность. Наверное, если бы в самом дальнем крыле кто-нибудь заёрзал в кровати, он бы это почувствовал. Но в таком состоянии чревато и уснуть, поэтому Конрад открыл глаза, выскользнул из своей спальни и тихонько покрался к выходу на поверхность. Неописуемое ощущение пробуждающейся тьмы манило вперёд.

На улице он бегло осмотрелся, осторожно вернул на место поросшую травой створку и поспешил скрыться под кронами леса, чтобы продолжить путь по ветвям деревьев. И тут, приближаясь к опушке, услышал самые недвусмысленные звуки и замешкал. Приличный человек бы развернулся и пошёл другим путём, но ненормальное любопытство и внезапный всплеск тьмы, где-то глубоко внутри, настойчиво повели волака дальше. Убывающая луна услужливо выскользнула из-за тучи и озарила пикантную картину совсем неподалёку.

Там была Ингрид. Со спущенными до земли штанами она цеплялась руками в ствол дерева, дёргалась и постанывала, почти рычала сквозь стиснутые зубы. Одетый в одну подпоясанную рубашку Рахион неистово врывался в неё сзади и, кажется, пытался обглодать ей шею. Руки эльфа то хозяйничали под женской блузкой, то выныривали и окунались в волосы девушки, хватали её за горло и плечи, где-то пониже, где-то уж совсем низко, задерживались там, вырывая новые стоны, и возвращались обратно.

Пылкий тихоня Рахион бешено упивался Ингрид и очевидно пьянил её неподдельным удовольствием. Иначе бы она ощутила чужое присутствие. Но вместо этого с вожделением отдавалась эльфу, рывками выгибалась ему навстречу, запрокидывала голову на его плечо и задыхалась в собственных стонах.

А Конрад всё смотрел и не смог не подумать о том, что наблюдает последствия того, как он сам без левой мысли случайно всколыхнул её самый мощный звериный инстинкт.

«И часто они здесь уединяются? Почему именно эльф?
– сверлили мозг назойливые вопросы.
– Хотя кто ещё мог быть на его месте? Не Грегер же в самом деле! Когда мы с Мортеном подались в отряд наёмных убийц… Стоп, это я вообще к чему?!»

Засмотрелся. Если Ингрид его заметит, острые ощущения будет вкушать уже не она, а ненужный свидетель, и ему даже страшно представлять себе их масштаб. Все эти дни Ингрид делала вид, что Конрада просто не существует, но то и дело метала в него такой взгляд, которым, наверное, пыталась убить. Если бы это было возможно, волак бы уже давно гнил и разлагался.

Конрад с трудом отвернулся от горячей парочки, мотнул головой и проделал высокий и самый длинный прыжок, на какой был способен. Оказался на ветви достаточно отдалённого от места «свидания» дерева, прыгнул на следующее и очень скоро достиг края зачарованной территории.

Проклятье, ну зачем он это увидел! Глумливая тьма просыпалась и бурлила в нём всё сильнее, подкидывала в памяти все замеченные подробности и придумывала новые. И он невольно вспомнил свою единственную ночь с Дионой.

Всё внутри сжалось до боли, а там, где не надо, назойливо напряглось. И как там его нежная девочка? Только бы не решила, что он ей воспользовался и бросил – для неё это было бы слишком большим ударом. Вытерпел бы сейчас любые разборки, лишь бы она вновь оказалась в его руках. Такая чувствительная, робкая и отзывчивая. С пьянящим ароматом шелковистой кожи, где-то сладкой, где-то солоноватой. Трепещущей от его прикосновений. С полчищем мурашек от дорожки его влажных поцелуев…

«Вот же гадство! Да что это со мной такое?!»

«Зря подсмотрел, – мрачно констатировал Ферзь. – Ингрид всё-таки волак».

– Это ещё тут при чём?! – процедил Конрад, спрыгнул с дерева на землю и оказался в просторной роще.

Действие защитных чар Римариуса заканчивалось через десяток метров. В слабом лунном свете волак видел на земле незримую для других округлую черту и вялое колебание воздуха над ней. И буквально за этой чертой расхаживал взад-вперёд маг, опутанный тьмой, как чёрной паутиной.

Словно услышав чужое появление, он резко развернулся, зажёг бледно-серое пламя прямо на ладони и замотал головой. Не видит. Но, похоже, ощущает.

– Я чувствую тебя, волак. Выходи!
– требовательно воскликнул тёмный.

И всё бы хорошо, только это был не Арман.

Кто, сожри его злейдер, это такой? Долговязый, одетый в длинный плащ с закатанными рукавами, со взъерошенными волосами и серьгой в ухе. Да ему лет шестнадцать, если не меньше! И уже тёмный маг.