Чтение онлайн

– Ага, вон оно что! – Майор окончательно проснулся, начал соображать и, улыбнувшись, представился: – Меня зовут Алексей Алексеевич.

– Я знаю. А меня Никифор.

– А по отчеству?

– Ну, я довольно молод для такого общения. Впрочем, Никифор Никифорович. Как и у вас, двойное имя. Где ваш чемодан? Собирайтесь, поехали!

В полку я познакомил майора со всеми начальниками, которые не были в настоящее время в рейде. Золотарев, глядя на седины майора и болезненный зеленовато-серый цвет его лица, сморщился, словно от зубной боли:

– Товарищ майор! Вам сколько лет?

– Сорок три.

– Два года до пенсии? – охнул замполит полка. – Они что там, дома, с ума все сошли?! Ростовцев, никаких документов не оформлять. Сейчас зам по тылу едет в Баграм, вместе садитесь к нему на БТР и отправляйтесь в штаб дивизии к Севостьянову. Пусть начальник политотдела решает, как быть.

– При чем тут я? Это заменщик, вот его предписание. Я лечу в Союз, а вы разбирайтесь сами, как вам быть! – возмутился я. – Буду я по дорогам кататься! Нарываться на шальные пули!

– А при том! Кому собираетесь дела передавать? А если майора Маковецкого не утвердят в должности?

Я от досады ожесточенно почесал ухо, переносицу. Потом затылок, шею, ягодицы. Начался ужасный нервный зуд. Вот это сюрприз! Как говорится… приплыли!

В политотделе неприятности продолжились. Севостьянов, узнав, сколько лет Маковецкому, растерянно уставился на моего заменщика и воскликнул:

– Майор! Ты какого хрена сюда приехал? Ты зачем поперся в Афган? Здесь что, дом престарелых? В тыловом округе перепутали Баграм с богадельней? Тебе завтра мешок в двадцать килограммов на плечи повесят, дадут автомат в руки, и пойдешь в горы. А послезавтра прикажешь похороны заказывать? Ты, вообще, пехотинец?

– Нет. Я оканчивал политическое училище строительных войск.

– Ох! Час от часу не легче! – взвыл полковник.

В кабинет резво и энергично вошел командир дивизии и протянул какие-то документы Аркадию Михайловичу.

– Читай! Смотри, что пишут твои оболтусы в политдонесении. – Генерал раздраженно сунул листы в руки начпо, увидел нас и, не здороваясь, воскликнул: – Ростовцев! Вы почему тут? Батальон на войне, а он в штабе прохлаждается!

– Я заменяюсь домой. Июль – месяц замены. Вот привез представлять свою смену.

– Да! Посмотрите только, кого прислали в рейдовый батальон! Пенсионера! – вскричал Севостьянов, ища поддержки у комдива. – Как он будет воевать? Не ровен час, помрет где-нибудь на перевале! Сорок три года!

– Майор, ты хоть чуть-чуть представляешь, куда попал? Что тебе предстоит вынести? – набросился на Алексея Алексеевича комдив Баринов. – Даже такие пацаны, как Ростовцев, загибаются, не выдерживая нагрузок, а уж ты тем более в ящик сыграешь. Надо что-то придумать! Чем болел в последнее время? Что беспокоит?

– У меня язва желудка, давление повышено и сердечко шалит, – ответил Маковецкий, хмуря брови.

– Шалит? Ох, шалуны! Надо его в другое место перевести, Аркадий Михайлович. Какие есть вакансии? Чтоб было полегче.

– Начальником клуба в Джабаль, – предложил начпо.

– Но это капитанская должность! Понижение! – задумался генерал. – Только если он сам пожелает. Желаешь спокойно служить, майор? Хочешь не сбивать ноги в горах и не подставлять башку под пули?

– Согласен! – Алексей Алексеевич шумно выдохнул.

– Вот и хорошо. Пусть пишет рапорт, а Ростовцеву поискать из резерва другого заменщика. И в донесении в округ отметить низкое качество подбора офицеров для боевых действий!

Генерал посмотрел на меня и спокойно произнес:

– А вы, Ростовцев, поезжайте в полк, продолжайте исполнять обязанности. Ждите другого офицера.

Комдив ушел, а Севостьянов поинтересовался:

– Ростовцев, а ты почему еще не капитан? Что-то я не помню, подписывал ли я тебе представление на досрочное звание.

– Нет. Золотарев документы так и не пропустил, – ответил я и насупился.

«Вот черт! Заменщика забирают, да и старую обиду со званием напомнили. Обещано много, а реализовано…»

– Так-так! А что у тебя с наградами? С присвоением Золотой Звезды Героя перспективы туманны. Сколько орденов получил?

– Один! Мне целый год этим Героем мозги пудрили и ни разу более не представляли к наградам.

– Непорядок! За последний бой в зеленке представим к Красной Звезде! Заслужил! Поправим ошибку.

Из Ташкента возвратился счастливый Рома Ахматов.

– Мужики! Уезжаю! – радостно заорал он, переступая порог канцелярии танкового батальона. – Прощай, Афган!

Я сидел в гостях у Скворцова и оказался невольным свидетелем приезда комбата-танкиста.

– Поступил? – радостно воскликнул Скворцов.

– Да, приняли! – ответил сияющий от счастья подполковник. – Вы разговариваете с будущим академиком!

– Роман Романович, как же ты умудрился экзамены сдать? Ты ведь с Подорожником вместо подготовки водку глушил! – удивился я.

– Молодо-зелено! Мастерство не пропьешь! – насмешливо сказал Ахматов. – А если честно, то благодаря простреленной груди и орденам! От физподготовки по ранению меня освободили! Иностранный язык молодая училка принимала, выслушала героические военные рассказы и поставила мне троечку. Сочинение я списал: шпаргалка была по теме. А вот тактику устно сдавать – верный завал! Взял билет – вижу, ничего не знаю. А принимать пришел сам председатель комиссии. Генерал! Подошла очередь отвечать, выхожу к доске и несу всякую белиберду. Генерал слушал меня, слушал, прервал и спрашивает: «Вы кто по должности?» – «Командир танкового батальона!» – отвечаю я.

«Эх-хе-хе! – вздохнул председатель. – Как же вы, подполковник, батальоном командуете? Приехали поступать в академию, а знаний нет! Совершенно ничего не знаете, докладываете не по билету! Вынужден вам заявить, что подготовка неудовлетворительна и поэтому рановато в академии учиться…» В этот момент секретарь комиссии трогает генерала за локоток, и слышу громкий шепот: «Товарищ генерал! Это подполковник Ахматов! У него Красное Знамя и Красная Звезда! Тяжелое ранение! Внеконкурсное поступление! Мы его уже приняли и зачислили!» Генерал растерянно взглянул на секретаря-полковника, потом на меня и продолжил: «Гм-гм! Ну, подполковник Ахматов, принимая во внимание вашу героическую службу и образцовое выполнению интернационального долга, ставлю вам твердую четверку и желаю дальнейших успехов в учебе!» Такие дела! – рассмеялся Роман. – А я переживал, трясся, нервничал! Знать бы наперед, что так получится, время в Ташкенте не терял бы! В рестораны б ходил, на танцы! Спасибо простреленной груди, помогла!