Чтение онлайн

– План Корвуса?
– уточнил Бранн, нахмурившись.
– Он нас никогда прежде не подводил, - проговорил он и отхлебнул из кружки. На лице командора появилось странное выражение - нечто среднее между восторгом и отвращением. Старые тюремные техники по перегону спиртного изменились, но старые привычки никуда не исчезали. 

– Надо же, в нем ровно столько градусов, сколько нужно.

– И если выпить его достаточно, то опьянеешь. Даже теперь, - глаза Агапито сверкнули.

– Ты сейчас так похож на Натиана…

– Уж кто–кто, а я точно на него не похож, - ответил Агапито и отхлебнул из своей кружки.
– Так все–таки - как ты думаешь, план сработает? Каринейцы капитулируют, если мы захватим Зенит—Три-Один—Два?

Бранн тревожно оглянулся на двери.

– Мне неприятно сомневаться в Кораксе, даже в личном разговоре с тобой.

– Какой смысл быть командиром, если ты слепо подчиняешься приказам?
– парировал Агапито.

– Понимаешь… - неохотно начал Бранн.
– Второй раз на ту же уловку каринейцы не попадутся. Каким бы способом мы не приведем их в итоге к Согласию, нам предстоит тяжелая борьба. Если план Корвуса сработает, то он даст нам возможность присоединить эту систему к Империуму быстро, с наименьшими потерями и минимальным ущербом инфраструктуре. 

– Это и так понятно. А что, если план не сработает? Мы увязнем тут на несколько месяцев, сражаясь с хорошо организованной армией.
– Агапито залпом осушил свою кружку и выдохнул. Физиология космического десанта могла справиться с большинством токсинов, но каторжный самогон, усовершенствованный лучшими умами человечества, был достойным противником даже для нее. 

– Лучше бы ему сработать, - проговорил Бранн.

– Ты видел, какое лицо было у Корвуса, когда каринейцы уничтожили один из собственных городов? Он был в шоке, хотя и старался это скрыть. Он чересчур увлекся этой задачей. Мы никогда не отдыхали, даже после появления Императора. После восстания сразу в космический десант, а потом - в Крестовый поход. А Кораксу было еще хуже. Но даже его силы не могут быть бесконечными. Его проверяли - и теперь он готов на все, лишь бы доказать свою правоту. 

– К чему ты клонишь, братец?

Рассуждения Агапито вплотную граничили с крамолой, но он и правда так считал. Прежде чем стать их генетическим отцом, Коракс был их другом.

– Ему слишком многое нужно доказать - что просвещение необходимо, что Империум умеет сострадать, что война может быть бескровной, что тираны обязательно однажды падут, и самое главное - что Император идет верным путем.

– Ты хочешь сказать, - осторожно уточнил Бранн, - что план Императора не так уж и хорош?

– Сам–то как думаешь?
– хмуро ответил Агапито.
– Разумеется, это верный путь. Крестовый поход - это самое главное, но иногда, боясь задеть невиновных, мы сдерживались там, где не сдерживались другие легионы. Да, я горжусь тем, что мы обходились без боев, но Каринэ - это не то место, где нужно без них обходиться. Адмирал Фенк считает, что Коракс ошибается. Со вчерашнего совещания он уходил, кипя от злости.

– Да, я видел, - Бранн кивнул.
– Но других подходящих планов у нас нет.

– У нас есть план Фенка - массированная атака, - ответил Агапито.
– Скажи мне, братец - что, если атака на Зенит—Три-Один—Два пойдет не так, как мы рассчитывали? Что тогда? Ведь тогда будет слишком поздно. И Фенк окажется прав.

– Брат, - Бранн отставил пустую кружку, - атака пройдет по плану.

Агапито не успел ответить - снова зажужжал проводной вокс. Было слышно, как адъютант Агапито громко ругается на кого–то. Двери открылись, и в покои вошел легионер в полном боевом облачении. 

– Простите, брат–командор, - виновато проговорил адъютант.
– Он меня не послушал. Я сейчас выпровожу его.

– Погоди, - ответил Агапито, вставая из–за стола.
– Что ты здесь делаешь, Пеккс?

– Брат–командор, - ответил тот, - мне нужно поговорить с вами немедленно.

– Пеккс?
– подал голос Бранн.
– Феданн Пеккс, верно? Рад тебя видеть.

Пеккс покосился на Бранна. Он выглядел так, словно его поймали за чем–то недозволенным - довольно странный вид для десантника в полном доспехе.

– Я зайду позже, - сказал Пеккс негромко.
– Извините, что помешал.

– Ты уже здесь.
– возразил Агапито.
– А моего брата ты знаешь. Что случилось? 

Пеккс осторожно взялся за шлем.

– Вот это случилось, - выдохнул он, отстегнул шлем и медленно поднял глаза. 

Его кожа выцвела, побелела как снег, а глаза стали абсолютно черными, без единого пятнышка. В Девтнадцатом легионе эта схожесть с примархом, возникавшая через долгое время после трансформации, не считалась поводом для радости.

– Трон Императора, Пеккс!
– воскликнул Агапито.
– Я заметил, что ты вел себя странно во время штурма, но это…

– Черная метка, - закончил за него Бранн.
– Как давно?

– Неделю, - ответил Пеккс. Теперь, когда о его состоянии узнал кто–то другой, он не смог сдерживаться дольше.

– Я не могу больше скрывать это, - заговорил он.
– Эти мысли не отпускают меня, командоры… Повсюду смерть… скорбь… Я никогда раньше не испытывал такой горечи, - добавил он сдавленно. В этом сломанном существе почти ничего не осталось от прежнего бесстрашного Пеккса.

– Тебе нужно отдохнуть, - ответил Агапито.
– В некоторых случаях это подавленное состояние проходит само, без чьего–либо вмешательства.

– И сколько их было, таких случаев?
– спросил Пеккс.

– Мало, - сознался Бранн.

– Это очень плохо, - Пеккс тяжело вздохнул.

– Ты ведь можешь сражаться, - заявил Бранн.
– И либо ты избавишься от этой горечи, либо умрешь, исполняя свой долг.

– Чего бы тебе хотелось, Пеккс?
– мягко спросил Агапито. 

– Не знаю, братья мои. Не знаю, - в черных глазах Пеккса плескалось отчаяние.
– Когда я сплю, вокруг меня одна тьма, когда бодрствую, мне холодно. Все вокруг стало серым. Единственное, что утешает меня - это мысли о смерти, - сознался он, помолчав. Было видно, что его терзает стыд.
– Все, чего я хочу - это убивать. Я - воин Императора. Я убивал тысячи и тысячи во имя Империума, но эти чувства, милорд… - Пеккс с трудом сглотнул.
– Они пугают меня. Я не убийца, но я чувствую отчаянное желание разрывать на части собственных братьев. Пожалуйста, милорды, - взмолился Пеккс, и его голос задрожал, - что мне делать?..

X

ТАЛАНТ К РАЗРУШЕНИЮ

Врожденный интеллект Фелинии был серьезно испорчен жаждой мести. Если бы она рассуждала с точки зрения здравого смысла, она бы ни за что не осталась рядом с бомбой, когда та, наконец, взорвется — но, увы, Фелиния была слишком увлечена борьбой за свободу. Она хотела увидеть, как будут страдать ее мучители. Она хотела собственными руками нажать на кнопку и посмотреть, как ослепительная вспышка поглотит тех, кого она ненавидела.