Чтение онлайн

— Я буду в «Bit Akalum» с Коулом. Присоединяйся, если передумаешь.

— Не передумаю.

— Знаю. Но попробовать можешь, — Эдия сжимает мое плечо, словно пытаясь передать свое спокойствие. Тщетно. Она убирает руку и направляется к двери.

— Ведьма, — останавливаю ее на пороге. Она оборачивается. Я встаю, с наслаждением разминая шею. Боль разливается по спине, когда крылья разворачиваются — дым, пламя, искры. И нечто большее.

Я не поворачиваюсь. Это напоминание о том, кто я на самом деле, если она решит перейти черту.

— Скажи Сайрусу, чтобы прислал их. Я готов.

Тишина. И ведьма уходит.

ГЛАВА 9

Если бы не «шепот ленты», я бы уже нашла способ разорвать себе барабанные перепонки, чтобы хоть немного поспать.

И да, «шепот ленты» — это технический термин.

Эта лента, появляющаяся раз в день, — моя единственная передышка от постоянного тиканья сдвигающихся колец. Единственный звук, на котором я могу сосредоточиться, пусть даже на несколько мгновений.

И единственное, что стоит между мной и свободой.

Ну, кроме стены.

И проклятого турмалинового камня.

И мерзкого океана.

А еще гигантского осьминога с крючковатыми щупальцами.

В общем, мелочи.

...Блять.

Прошло, наверное, дней шесть? Семь? Не знаю, сколько я пролежала без сознания на каменном полу. Достаточно, чтобы затянулись раны от крючьев того ублюдка с щупальцами на спине. Я очнулась целой, но голодной, потом злой от голода, а теперь мой желудок, вероятно, уже начал пожирать соседние органы.

А еще утопать в этом отвратительном море было так же ужасно, как можно представить.

Оказывается, утопление — очень неэффективный способ убить сирену-вампира-гибрида. Я была бы рада умереть и очутиться в Зале Воскрешения, но этого не случилось. Скорее, это было вечное приближение к смерти. Много рвотных позывов, боли, паники и дерганий, но не самой смерти. Этот ебучий осьминог с крючьями тащил меня по морскому дну, пока я не отключилась, а потом каким-то чудом оказалась здесь, где бы это ни было. Какая-то пещера, вход в которую заблокирован самой водой, будто я в пузыре на дне океана. Похоже, Крюконог просто бросил меня здесь и свалил. К счастью, без хентайных наклонностей. Ну хоть что-то.

С тех пор — никакой еды, никакого сна, никакого развлечения. Ни единого намека на Ашена через парную метку. Даже на мгновение. Никакой Эдии, хотя я пыталась и пыталась, и пыталась призвать ее через кулон. Ключ, который Ашен дал мне перед побегом, похоже, здесь бесполезен, не то чтобы я знала, как им пользоваться. И никакого успеха в самоубийстве, спасибо заклятию Ашена в Равелло. Ублюдок. Хотя я старалась. Так что только постоянное тик-тик-тик колец на стене. А потом, раз в день, когда слова на кольцах все ближе к выравниванию, — появлялся шепот ленты.

И в этот раз я достану этот чертов камень.

В первый день я просто попыталась взять его. Подошла к обсидиановой стене, коснулась пальцами турмалиновой сферы — и меня отбросило через всю пещеру. Технически, в тот день я немного поспала, потому что ударилась головой так сильно, что отрубилась.

На второй день попыталась выплыть через отверстие. Крюконог был против и зашвырнул меня обратно.

Все последующие дни я перепробовала все, чтобы выбраться. Искала в пещере подсказки или скрытые люки. Толкала кольца. Трогала буквы. И наблюдала, пытаясь понять схему колец и значение серебряных символов. Надписи на них незнакомы, как и шепот ленты, обвивающей меня, словно прозрачный свиток нот. В последние мгновения я даже вижу слова, прежде чем они проскользнут в узкий просвет вокруг камня, когда кольца выравниваются. Но звук... некоторые слова звучат почти как шумерские.

И, кажется, я поняла.

Возможно.

Если нет, ну, хоть стукнусь головой достаточно сильно, чтобы поспать.

Скоро. Тиканье становится громче по мере приближения схождения. Символы начнут светиться ярче. А потом из самих колец появится шепот и поплывет по пещере, как змея из слов.

И точно по расписанию символы вспыхивают.

Я стою перед камнем, достаточно близко, чтобы дотронуться. Но не трогаю. Пока нет.

Тиканье нарастает, как пульс, отдаваясь в груди. Шепот раздается со всех сторон. Он извивается по пещере, будто проверяя границы. Движется, как призрак. Становится прозрачной, извивающейся строкой текста и звука. Я начинаю повторять слова, хотя не знаю их истинного значения.

Hursanu y aabba

Ziana y anzu

Os naru nibiru insabatu

Elu lo zaqru

Nadna lo sagzal

Mitusitum

Снова и снова. Громче и громче. Тик, тик, тик.

Все решает время.

Я хватаю ленту, когда она устремляется к просвету вокруг камня. Обматываю ее вокруг руки, повторяя слова, которые все еще наполняют пространство, и скручиваю ее по руке, как прохладный шелк. Кольца сдвигаются ближе к выравниванию.

Три.

Elu lo zaqru.

Два.

Nadna lo sagzal.

Один.

Mitusitum.

Я протягиваю руку, хватаю камень и вырываю его из света.

Меня сбивает с ног силой удара. Я падаю на спину, но камень у меня. Он прижат к груди, и я не отпущу.

Я сажусь, пока кольца сдвигаются, наслаиваясь одно на другое от центра к краям. Ноги дрожат, когда я встаю и подхожу ближе. Завеса света становится прозрачнее, пока не мерцает, как легкая занавеска.

По ту сторону — бесчисленные нити разной длины, каждая мерцает переливающимися огнями. Некоторые из них черные, синие, серые, фиолетовые или золотые, но большинство разноцветные и сверкающие. Раздается постоянный звук разрезания. Время от времени конец одной из разноцветных нитей вспыхивает и исчезает.

Последние кольца на стене щелкают на месте, и легкий ветерок колышет нити света, отодвигая некоторые из них, чтобы я разглядела фигуру вдалеке. Кто-то сидит. Я не вижу лица, одежды или того, что он делает. Но слышу женский голос.

Леукосия Анфемоэссатум.

Rakbu mitusitum.

Eteru sut.

Металлический звон наполняет пещеру, когда кольца возвращаются на место, скрывая женщину и нити от глаз. Шепот ленты исчезает с моей руки. Тиканье прекратилось, кольца на стене не двигаются, но символы все еще светятся тускло. В ладонях у меня остается лишь легкое гудение турмалиновой сферы и больше вопросов, чем ответов.

Я прижимаю пальцы к метке и закрываю глаза, пытаясь почувствовать Ашена, но там ничего нет. Ни его эмоций под кожей, ни присутствия в жилах. Я сглатываю ком тревоги о том, что это может значить, перебирая мысли, мучившие меня все эти дни в заточении. Если бы он умер, я бы тоже умерла, да? А если он в другом мире? Ранен? Без сознания? В коме? А что если, а что если, а что если...