Чтение онлайн

Неужели Тамлин и Ласэн не устали от этой вечной весны? Не надоело им путешествовать в другие государства, чтобы сменить время года? С точки зрения охоты я бы не возражала против весны. Зима — тяжелое время. Каждый год перед нами вставала угроза голодной смерти. Но будь я бессмертной, вечная весна наскучила бы и мне. И сидеть в стенах громадного поместья мне бы тоже надоело. Что касается моей нынешней жизни, у меня не хватало смелости высказать просьбу, застрявшую в моей голове, с тех пор как я увидела фреску.

Сидя на ветке, я старалась шевелить руками и ногами, чтобы не затекли… Кажется, мои ожидания кончились: к рощице кто-то приближался. Я поняла это по внезапной тишине. Все белки, дрозды и бабочки затаились.

Я не знала, кто или что движется к березам, но приготовила лук, вложив стрелу. Рука сжала тетиву. Тишина становилась все пронзительнее. Мне показалось, что даже листья сомкнулись плотнее, оберегая мелких пташек и не давая им выпорхнуть навстречу неведомой опасности.

Может, я действительно безмозглая дура, которая поперлась, сама не зная куда? Ласэн переоценил мои способности. Или нашел удобный момент, чтобы послать меня навстречу погибели.

От долгого сидения на ветке у меня затекло все тело, но я стойко держалась и вслушивалась в тишину. Вскоре я услышал шорох. Казалось, пола чьей-то одежды волочится по земле, задевая камни и корни. Шорох сменился хрипловатым сопением: кто-то шумно принюхивался. В этих звуках было что-то жутковатое. Они казались мне такими же древними, как деревья.

Я соорудила довольно искусные ловушки. Куры выглядели так, словно заблудились и забрели сюда сами, где и нашли свой конец, запутавшись в ветвях. Я постаралась, чтобы на приманках не осталось моего запаха. И опять я рассуждала как человек, постоянно забывая, что чутье фэйри намного превосходит наше. Хотя я постаралась замести следы…

Внизу раздался хруст, свист ветра и пронзительный крик. Он сковал мне все тело.

Крик повторился, теперь уже сердитый. Мои ловушки скрипели, но держали. Держали крепко.

Я слезла с дерева и пошла к плененному суриелю.

Ласэн наверняка переоценил мои способности. Или хотел, чтобы я нашла смерть в этих местах. Такие мысли бродили у меня в голове, пока я неслышно подбиралась к плененному фэйри.

Я не знала, что меня ждет на полянке, окруженной белоствольными березами, однако никак не ожидала увидеть долговязую тощую фигуру в темных лохмотьях. Лица я пока не видела — только сгорбленную спину, усеянную не то буграми, не то шишками. Все они выпирали из-под тонкой ткани. Серые, тощие, покрытые коростой руки с пожелтевшими ногтями царапали ловушку, пытаясь ее сломать.

«Беги! — умоляюще шептал мой человеческий инстинкт, которому вторило чутье охотника. — Беги отсюда без оглядки».

Но я никуда не побежала.

— Ты — суриель? — спросила я, держа его на прицеле лука.

Фэйри замер, затем принюхался. Один раз. Второй. После чего медленно повернулся ко мне. Капюшон, накрывавший его лысую голову, качнулся от едва уловимого ветра.

Лицо фэйри казалось сделанным из высохшей кости, истрепанной природными стихиями. Кожу либо забыли натянуть, либо она облезла. Рот был безгубым. Из почерневших десен торчали длинные зубы. Носа тоже не наблюдалось, только щелки ноздрей. Его глаза… глаза фэйри походили на две белые ямки. Это была белизна смерти, болезни, обглоданных трупов.

Шея напоминала зубцы пилы и представляла собой сплетение костей и жил, таких же высохших и жутких, как само лицо. Фэйри перестал царапать ловушку. Теперь он щелкал длиннющими пальцами и внимательно разглядывал меня.

— Человек женского пола, — произнес он.

Мне было трудно подыскать определение его голосу, одновременно старому и молодому, красивому и скрипучему.

— Неужто ты сама сделала такую хитроумную ловушку?

— Ты — из породы суриелей? — спросила я.

В отличие от его голоса, мой сейчас вообще никуда не годился.

— Он самый, — ответил фэйри, прищелкивая пальцами на каждом слове.

— В таком случае знай: ловушка предназначалась для тебя.

«Беги! Беги! Беги!» — требовал здравый смысл.

Суриель продолжал сидеть. Его босые ноги, больше похожие на кривые корни, запутались в петлях ловушки.

— Я целую вечность не видел человеческих женщин. Подойди ближе, я хоть посмотрю, кто меня пленил.

Еще чего! Я не двинулась с места.

Суриель рассмеялся. Вороны и те каркают приятнее.

— Кто ж из моих собратьев разболтал тебе мои тайны? — спросил он.

— Никто. Мне еще мать рассказывала истории про вашу породу.

— Врешь. В твоем дыхании полным-полно вранья.

Суриель принюхался и опять защелкал пальцами. Его голова дергалась, а вместе с нею дергался капюшон истрепанного плаща.

— Что же человеческой женщине понадобилось от суриеля?

— Вот ты мне и расскажешь, — тихо ответила я.

Он снова закаркал.

— Проверка? Дурацкая и бесполезная проверка. Если уж ты решилась поймать меня в ловушку, тебе позарез нужны знания.

Я промолчала. Суриель улыбнулся безгубым ртом. Его серые зубы были пугающе большими.

— Задавай свои вопросы, человеческая женщина, а потом не забудь меня выпустить.

Я проглотила комок слюны и спросила:

— Неужели для меня нет совсем никакой возможности вернуться домой?

— Нет, если не хочешь, чтобы тебя убили, а с тобою и всех твоих близких. Тебе придется остаться здесь.

Последний кусочек надежды, за который я цеплялась, по-глупому веря в чудо, съежился и исчез. Это ничего не меняло. Перед моей стычкой с Тамлином я даже не думала о возвращении домой. И в этот лес пришла назло ему. Прекрасно. Если уж я здесь оказалась и рискую жизнью, надо узнать хоть что-то полезное.

— Что тебе известно про Тамлина?

— Выражайся яснее, человеческая женщина. Я много чего знаю про верховного правителя Двора весны.

Мне показалось, что земля уходит из-под ног.

— Тамлин… Тамлин — верховный правитель?

Щелк-щелк-щелк.

— А ты не знала? Надо же!

Значит, Тамлин — не мелкий фэйский аристократ, а правитель одного из семи государств Притиании. Верховный правитель. Можно сказать, король.

— Может, ты не знала и то, что находишься на земле Двора весны?

— Это я узнала. Недавно.

Суриель уселся поудобнее.

— Нашу часть острова занимают семь Дворов: весны, лета, осени, зимы, зари, дня и ночи, — забубнил он, хотя названия я знала и без него. — У каждого есть верховный правитель. Каждый Двор очень опасен в том или ином смысле. Они не просто могущественны. Они — само могущество.

Теперь понятно, почему Тамлин сумел убить богге и остаться в живых. Могущество верховного правителя.

Отогнав страх, я задала новый вопрос:

— При Дворе весны все ходят в масках, а у тебя ее нет, — издалека начала я. — Разве ты не являешься подданным Двора?