Чтение онлайн

– ДА, СЕРЖАНТ!

– Трутень!

– Здесь!

– ЗДЕСЬ ЧТО?

Парнишка, который только что ответил – такой тощий, что удивительно, как это ему удается стоять без посторонней помощи, – нервно провел языком по губам и набрал побольше воздуху в легкие.

– ЗДЕСЬ, СЕРЖАНТ! – заорал он, но голос у него сломался посередине фразы, ослабив общее впечатление от ответа.

– Вот так-то лучше, – кивнул сержант, явно удовлетворенный усилием со стороны юнца. – Слеппень Хирам!

– Здесь, сержант!

– Слеппень Шуберт!

– Здесь, сержант!

Сержант, нахмурившись, оторвал взгляд от списка личного состава.

– Трутень? Слеппень? Это что, слет насекомых-мутантов?

– Мы братья, сержант, – пояснил без всякой надобности один из двух Слеппней, так как физическое сходство между двумя этими широкоплечими индивидами было очевидно и без объявления фамилий.

– Совершенно верно, – добавил другой. – Можете называть меня для краткости Хи, а Шуберт предпочел бы зваться Шу, потому как иначе…

– РАЗВЕ Я СПРАШИВАЛ?

– Нет, вашбродь.

– …И НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ «ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ»!!! Я вам не какой-то там вшивый офицер! Мне не требуется пожалования со стороны короны звания дворянина… я им родился!! ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ?

– ДА, СЕРЖАНТ!!

– Тогда лечь и произвести двадцать отжиманий, чтобы лучше запомнить.

– М-гм-м… это по десять на каждого из нас, сэр, или…

– ПО ДВАДЦАТЬ НА КАЖДОГО! – зарычал Лыбби… – И ЕЩЕ ПО ПЯТЬ КАЖДОМУ ЗА СЭРА! МЕНЯ ЗОВУТ СЕРЖАНТ ЛЫББИ, А НЕ СЭР И НЕ ВАШБРОДЬ! УСЕК, СОЛДАТ?

– ДА, СЕРЖАНТ!!

– ПРИСТУПАЙ!!

Двое братьев легли и стали отжиматься, а сержант снова переключил внимание на список.

– Шу Слеппень и Хи Слеппень! Это ж надо! Боже мой! А вот еще один! Осса!

– Здесь… сэр.

При этих словах Лыбби вскинул голову, словно его ткнули в ребра… и, конечно же, так оно и есть. Употребление ненадлежащей формы обращения сразу же после запрета могло произойти либо по ошибке, либо по глупости, не будь оно выдано так подчеркнуто. Значит, несомненно, это вызов сержантскому авторитету… то есть, иначе говоря, глупость.

Вид у бросившего вызов новобранца был еще тот. Вероятно, этот новобранец в любом случае выделился бы в строю, так как был единственной женщиной в нашей группе, хотя с первого взгляда этого можно было и не заметить, так как стояла она привычно ссутулясь. Однако волосы ее выглядели просто бесподобно. Подстриженные до средней, гривастой такой длины, они были выкрашены в нечто фантастическое, не укладывающееся в мой достаточно богатый опыт общения с чувихами. Может, с моей стороны и не совсем по-джентльменски смаковать экстравагантность особы женского пола, но тут случай особый. Волосы у этой девахи действительно были странные. Я хочу сказать, природного такого их цвета… или, чтобы быть точным, цветов – не бывает. От лба до затылка у нее тянулись розовые, белые, голубые и зеленые полосы… и отнюдь не пастельных тонов. Эти цвета горели с электрической яркостью, словно подпитывались изнутри горелкой, и могли бы напугать кого угодно, будь они нанесены, скажем, на более заурядную башку… ну, к примеру, на мою. Мы с Нунцио уже довольно давно не ошивались на улицах, но и так ясно, что теперешняя шпана заметно мутировала по сравнению с нашими ранними годами, когда слово «цветистый» относилось к нашим выражениям, а не к волосам!

– Ну и ну, – сказал сержант, нервно облизывая свои кусалки, – это что же у нас здесь такое? Похоже, мы участвуем в армейской экспериментальной программе, которая специально проверяет правдивость утверждения, что грозней поссилтумца в бою только поссилтумка! Я хочу, чтоб вы все были во время обучения поосторожней в выражениях. Среди нас находится дама…

По тому, как ощетинилась эта чувиха, было ясно, что она не привыкла, чтобы ее величали дамой… и далеко не в восторге от этой идеи. Однако Лыбби не спешил переходить к следующему по списку новобранцу.

– Скажите-ка, дамочка, что это такое у вас на голове? Если это нечто заползшее туда и издохшее, то, надеюсь, вам сделали нужные уколы, потому что, судя по его виду, оно было не слишком здоровым!

– Это волосы, сэр! А что на голове у вас?

– Важно не то, что мне свалилось на голову, я имею в виду вас, рекрут, – лыбился сержант, – а то, что у меня на рукаве!

И постучал по нашивкам, обозначающим его звание.

– Три вверху, три внизу. Вам известно, что это значит?

– Что вы старший сержант, сэр.

– Близко, но не угадали. Это означает, что вы должны мне пятнадцать отжиманий, рекрут. По пять за каждый раз, когда назвали меня сэром. Приступайте!

Я ждал, что чувиха затеет с ним спор, но вместо этого она просто легла и стала отжиматься, словно все время только этого и добивалась… и, возможно, так оно и было. Уж не знаю, какую там кашу она предпочитает на завтрак, но отжимается эта деваха явно лучше, чем братья Слеппни.

– Раз… Два… Три…

Несколько мгновений Лыбби наблюдал за ней, а потом переключил внимание на другие фигуры на земле.

– ВЫ ДВОЕ! Я сказал, двадцать пять отжиманий!

Эта последняя фраза была адресована, конечно же, братьям Слеппням.

– Мы… пытаемся… сержант!

– НУ ТАК Я ВАС НЕ СЛЫШУ! ОТСЧИТЫВАЙТЕ!!

– Семнадцать… восемнадцать…

– НЕ НАЧИНАЙТЕ С СЕМНАДЦАТИ!!! ДУМАЕТЕ, Я ДУБИНА?!!

– Нет… сержант!.. Раз… два…

– А теперь слушай сюда, потому что повторять я не намерен! – рявкнул сержант, снова переключив внимание на остальных. – Когда я говорю, ваши уши должны быть открыты, а рты закрыты! Помалкивайте, пока я не задал вам вопрос, а когда задам – отвечайте на него кратко, а потом заткнитесь! Когда я захочу услышать ваши вопросы, я скажу: «Вопросы есть?» Я ясно выразился?

– ДА, СЕРЖАНТ!

– Тогда порядок. – Он снова начал просматривать список личного состава, затем взглянул на корячащиеся на земле фигуры. – Вы трое, этого хватит. Вернитесь в строй. Так, где это я остановился? Гвидо!

– Здесь, сержант! – отозвался я, потому что и впрямь был здесь.

– Что такое? Всего лишь «Гвидо»? Без всякой клички вроде Сверчок или чего-нибудь в этом духе?

– Так точно, сержант!

Он подождал еще несколько секунд, давая мне возможность что-нибудь добавить, но я не добавил, так как всегда быстро усваивал науку. Наконец он слегка кивнул и пошел дальше по своему списку.

– Майский!

– Здесь, сержант!.. Но ребята зовут меня Майский Жук.

Все-таки некоторые, похоже, не в состоянии усвоить урок.

– Двадцать! – бросил сержант, даже не отрывая взгляда от списка личного состава.

Вот так все и продолжалось. К тому времени, когда сержант зачитал весь список имен, свыше половины рекрутов нашей группы продемонстрировали свою физическую силу, или отсутствие таковой, путем выполнения множества отжиманий, число которых варьировалось в зависимости от настроения сержанта и способности рекрутов усвоить, что при выполнении данного упражнения надо считать вслух. В связи с этим у меня возникли кое-какие сомнения относительно среднего IQ [3] пожелавших завербоваться в армию – мысль довольно тревожная, учитывая, что я тоже принадлежу к их числу. Пытаясь сохранить положительный душевный настрой, я успокаивал себя соображением, что мне-то пришлось завербоваться по приказу, а вовсе не по собственной воле.