Чтение онлайн

– Совести у тебя нет,- бурчал где-то возле стены Адам, шоркал в темноте лапами пока, наконец, стеллаж не пошёл вбок, запуская в комнату снопы света.

– Адам!
– позвала я кота, почувствовав внизу, что-то непонятное.

– Что, садистка?
– приполз кот и положил свою сонную физю мне на руку.

– У меня там внизу…

– Что внизу?

– Торчит что-то!

– А-а, - сказал кот, - это органон.

– Ну и …?

– Сходи в туалет, пописай, - проурчал кот и, подлец, продолжал спать стоя. Я медленно поднялась. Голова немного закружилась, но жить можно. Опираясь одной рукой за стенки, я поползла в туалет. Да-а! Хороший органон у мужчин. Удобный. Куда хочешь – туда и направляй. Я умылась. Хорошо! Зашла в зал, осторожно глянула в окно на улицу. Возле дома прохаживал стражник. « Стерегут, заразы!
– подумала я, - ну и пусть стерегут»! Я зашла в гостиную, потрогала руками знакомые и такие родные вещи, поднялась на второй этаж – там, где в конце коридора, напротив друг друга, находились комнаты – моя и Байли. Слезы покатились сами собой. Что же я, дура, наделала - самые дорогие люди стали врагами. Я открыла огромный шкаф в своей комнате и перебирала руками, когда-то любимые, платья.

– Ты здесь жила?

Я вздрогнула. Кот стоял в проеме двери и вопросительно смотрел на меня. Я кивнула и, подумав, медленно сказала:

– Вот что, котик! Нам нужно кое-что сделать…

Веселая кавалькада воздушных флаэсин фей в небе, повозок и дрожек внизу на дороге, длинной, разноцветной и веселой лентой вилась от городских ворот и терялась вдали в Городских Садах. Сегодня был первый день двух декад, когда все жители столицы, начиная самой королевой Элайни и заканчивая простым ремесленником, почитали законом провести две самые жаркие декады лета в уютных летних домиках, где личных, где снимаемых в Городских Садах. Такая традиция велась испокон веков, и никто никогда не пытался, что-либо менять. Нынешнее начало отдыха ничем не отличалось от прошлогоднего, разве что большей суетливостью связанной, вероятно, с прошедшим недавно «ЯВЛЕНИЕМ». Королева Элайни и её сопровождающие, кавалеры и дамы, плыли не по воздуху, а ехали впереди колонны в роскошных открытых ландо, ландолетах и фиакрах с музыкой, охраной и пажами на запятках. Проезжая в то утро вдоль городских улиц в плотном окружении стражи, королева фей, как всегда была встречена радостными приветствиями: « Слава, Элайни!» « Многих лет, Элайни!» « Мы тебя любим, Элайни!» и это было искренние приветствия горожан, любивших свою королеву еще со времен правления её матери, королевы Селивии.

В одной из воздушных флаэсин, вылетающих в это время из городских ворот, под тканевым белым навесом размещалась фея Дюмон с мужем, их шестнадцатилетняя дочь Розария и молодая светловолосая дама с котом на руках. Фея Дюмон, положив руку на колено молодой дамы, мягким, ласковым голосом убеждала:

– Ах, фея Красси, не стоит закрывать себя в четырёх стенах, поверьте, вы отдохнете и телом и душой. Я понимаю, как вам нелегко - потерять мужа в рассвете сил. В прошлое «ЯВЛЕНИЕ» у нашего племянника, - она, в подтверждение, посмотрела на дремавшего мужа, - отобрало руку! Представляете?

Фея Красси печально кивала, вытирая платочком вспотевшую верхнюю губу, покрытую пушком, и поглаживала кота. Кот был сыт по горло разговорами феи Дюмон и, вертя и стряхивая завязанным бантом на шее, печально смотрел на хозяйку.

– Мама, мама! – воскликнула Розария, перегнувшись через борт, - Смотри, внизу - гуси!

– Розария! – строго обратилась фея Дюмон к перебившей её дочери.
– Веди себя прилично!

– Ах, это камерное обучение!
– вздохнула фея Дюмон. – Сейчас ничему не учат. В наше время девочек обучали этикету речи в каждой речевой ситуации. Что за время!
– и фея Дюмон пустилась в пространные рассуждения о нынешнем образовании.

Кот и муж феи Дюмон дремали, причем коту было лучше. Дюмон вынужден был держать строгую стойку, кивать фее Дюмон в нужном месте и с сочувствием посматривать на фею Красси. Потому, как ей за бесплатный отдых в обществе семьи Дюмон приходилось расплачиваться выслушиванием бесчисленных сентенций феи Дюмон.

Доктор Джозеф Фрост в это утро был освобожден из тюрьмы и в сопровождении капитана Вейна должен был проследовать в Городские Сады, под ясны очи Её высочества феи Маргины. Капитан Вейн добродушно похлопывал доктора по спине и говорил:

– Милый доктор, не переживайте! Её высочество успокоиться и все будет хорошо!
– при этом капитан подсаживал доктора в двухместную карету со стражем вместо кучера.

– Спасибо Питер!
– поблагодарил доктор капитана.
– Ты как, не будешь против, если мы, прежде всего, заедем ко мне, и я приведу себя в порядок.

– Конечно, Джозеф!
– ответил бодро капитан, усаживаясь рядом с доктором и кинув стражнику: - Поехали!

Доктор Джозеф беспокоился о том, как там Элайни со своим необычным котом и как сделать, чтобы добряк Питер не увязался за ним в дом. Возле дома прохаживал скучающий стражник, вытянувшийся во фронт, едва показалась коляска капитана. Капитан соскочил с коляски, сказал стражнику: «Свободен!» и помогая доктору сойти с коляски, сказал:

– Пойдем, Джозеф!

Доктор Фрост пытался открыть дверь дрожащими руками, пока капитан со словами: « Да ты совсем раскис!» - не забрал ключи и открыл дверь. Пропуская доктора вперед, он зашел, оглядывая гостиную, и устроился в уютном кресле, приговаривая:

– Давненько я у тебя не был, Джозеф!

Доктор вытащил из буфета пузатую бутылку и, подавая фужер капитану, сказал:

– Угощайся Питер!

– Я сам! – сказал капитан, забирая бутылку, и добавил: - Ты собирайся!

– Я сейчас! – обрадовался доктор, - только книги возьму и лекарства.

С остановившимся сердцем и дрожью в руках доктор зашел в библиотеку и отодвинул стеллаж. В комнатке было пусто. Никаких следов посещения. Только маленькая бумажка на столике. Доктор взял ее в руки. Очки запотели и Фрост их снял. И прочитал расплывающиеся в глазах литеры. Только одно слово: «Спасибо». Доктор облегченно вздохнул.

Традиционный бал-маскарад в Городских Садах в этом году обещал быть грандиозным. Обычно бал давали перед официальной резиденцией королей, но в этом году бал решили дать на огромной поляне перед летней резиденцией королевы, некогда построенной ей её отцом Сайросом. Поляна была окружена нетронутыми деревьями и кустарниками, приведенными королевскими садовниками в живописный дикий вид. Посредине, на деревянном помосте, соорудили три примыкающие друг к другу танцевальные площадки, размером хорошее пшеничное поле. По периметру поляны, на деревьях, были размещены разноцветные фонарики и ленты, в нужное время зажигаемые феями. Так же здесь были установлены живописные беседки для тех, кому танцы были уже в тягость. Три музыкальные площадки, размещенные равномерно по большому кругу, должны были удовлетворить вкусы разных поколений танцоров.

Навес для королевы Элайни, приближенных и приглашенных гостей, был оборудован перед резиденцией, на высоком помосте, ниспадающем ступенями к танцевальной площадке. На каждом ярусе были размещены столики в живописном беспорядке, за которыми должны были, в соответствии с рангом, размещаться гости. Своими очертаниями навес напоминал огромный раскрытый рот лягушки.

Наскоро разобравшись с вещами, все дамы принялись готовиться к празднику: вытаскивали костюмы и платья, шили, гладили, примеряли. Девушкам было проще - об их красоте позаботилась природа, и не было необходимости применять ухищрения. Поэтому они, беспричинно смеясь и улыбаясь, носились по дому, мешая другим и млея от милых предчувствий. Праздник открывался появлением королевы и приближенных, поэтому остальные торопились прибыть во время - дабы не пропустить начала церемонии.

Когда фея Дюмон под руку с Розарией и в сопровождении мужа вышли из дома - фея Красси, поглаживая котика, уже ожидала возле флигеля, где так любезно её поселили. На ней было легкое приталенное платье, туфли на каблуках и нитка скромных зеленых камней на шее. В её белокурой прическе ярким контрастом синели фиалки. Лицо скрывала маска кошки. Фея Краси была слегка широковата в плечах, что, однако, её не портило. Она, встав с правой стороны, дополнила эскорт феи Дюмон. На протяжении пути фея Дюмон, приветствуя всех знакомых своей маской-уткой на палочке, успевала рассказать фее Красси их подноготную, вплоть до третьего колена. Могла и до четвертого, но не уложилась - уже пришли.

Столик для феи Дюмон, в связи с тем, что ее муж занимался снабжением королевского стола, располагался на самом нижнем ярусе, что нисколько не огорчало фею Дюмон, чувствующей себя мало не самой королевой. Перед королевскими трибунами живописными кучками разместились каждый по своему чину: купцы, оружейники, суконщики, кожевники, красильщики, столяры и плотники, молочники, мясники, рыбаки, швецы, бондари и всякий работный люд в праздничных костюмах. Дальше шли чиновники двора, королевские посланцы, судьи, и всякая знать королевства. Гильдия фей под предводительством феи Маргины всегда располагалась за королевой.